«Оцениваю свой визит в Москву очень позитивно!», – сказал Пашинян спустя неделю после поездки. По его словам, в ходе встречи тет-а-тет с Владимиром Путиным они договорились «о наших будущих встречах, о наших мероприятиях». В частности, переговоры на высоком уровне запланированы на «вторую половину июня» – то есть вскоре после выборов, на которых Никол Пашинян, очевидно, не планирует проигрывать.
Общаясь с журналистами, армянский премьер добавил, что в настоящее время отношения с Россией «находятся на этапе конструктивной трансформации», и он положительно оценивает этот процесс. Отдельно Пашинян прокомментировал свое резонансное выступление в Кремле, подчеркнув, что ничего нового там не сказал – «вы неоднократно это от меня слышали».
Ранее СМИ оценили атмосферу на встрече Путина и Пашиняна как крайне напряженную. Премьер-министр затронул чувствительные для Москвы темы, в частности подчеркнув, что в Армении «очень много демократии», а соцсети «свободны на 100%».
В ответ на просьбу Путина обеспечить участие в предстоящих выборах представителей пророссийских сил, в том числе находящихся под арестом и имеющих гражданство РФ, Пашинян заявил, что, согласно армянскому законодательству, лица с двойным гражданством не могут баллотироваться ни в парламент, ни на пост премьер-министра, и это ограничение применяется ко всем без исключения.
Этот вопрос стал актуальным на фоне ареста Самвела Карапетяна – российского и армянского бизнесмена из списка Forbes, главы Tashir Group. Его сторонники создали партию «Сильная Армения» и заявляют о намерении участвовать в выборах, рассматривая Карапетяна как потенциального кандидата на пост премьер-министра.
По данным армянского оппозиционного издания Hraparak, после официальной части переговоров между Пашиняном и Путиным состоялся более жесткий разговор уже за закрытыми дверями. Отмечается, что Москва якобы может оказать давление на Ереван, поскольку считает невозможным достижение устойчивых договоренностей с действующим армянским руководством. В частности, речь идет о потенциальных ограничениях для бизнеса и даже культурных организаций.
Политолог Роберт Гевондян отмечает, что некоторые в Ереване считают встречу с Путиным необходимой для корректирования поведения Кремля во внутриполитических процессах в Армении и «возможности спрогнозировать отношения России в следующие два месяца до выборов»:
«Есть и другие люди, которые опасаются, что визит в Москву может означать возвращение Пашиняна и его правительства в русло прежних отношений с Россией, которые означали, что Армения во всей внешней политике будет все-таки больше ориентироваться на Север, а не на Запад».
Лидер «Европейской партии Армении» Тигран Хзмалян относится ко второй группе. Он метафорически называет визит в Москву «поездкой за получением ярлыка на княжение». По его словам, то, что было воспринято как «Пашинян поставил Путина на место» – не более чем «срежиссированный спектакль». Хзмалян утверждает, что за время нахождения партии «Гражданский договор» у власти, зависимость Еревана от Москвы лишь выросла:
«Армения почти втрое усилила свою зависимость… ну, это называется торговым оборотом с Россией, с ЕврАзЭСом. По сравнению с допашиняновским периодом эти цифры выросли втрое. Армения не закрыла ни одного из российских учреждений вполне известного толка. То есть Россотрудничество, там всякие Дома книги, культуры, науки, которые на самом деле являются берлогами ФСБ, ГРУ, Внешней разведки России и так далее. Армения даже не заикается о закрытии российской военной базы в Гюмри».
Хзмалян также добавил:
«Пашинян восемь лет доказывал Путину, что он не является армянским Саакашвили. <…> Сейчас он многое делает, чтобы стать армянским Иванишвили».
Политический аналитик Тигран Авакян, в свою очередь, считает, что Ереван сегодня находится не в том положении, чтобы премьер-министр мог выбирать, ехать ему в Москву или нет. По его словам, зависимость Армении от России остается существенной, во многом из-за того, что предыдущие власти передали Москве значительную часть экономических и промышленных активов, и теперь Пашиняну приходится решать эти вопросы. При этом эксперт отмечает, что действия премьера нельзя отнести ни к пророссийской политике, ни к полностью прозападной.
«Безусловно, существует ряд очень серьезных зависимостей от России, но Пашинян работает в большей степени в глобалистическом европейском и американском дискурсе».
По словам Авакяна, сегодня такие структуры, как ОДКБ и российская военная база в Гюмри, не играют решающей роли для безопасности Армении, и влияние Кремля будет постепенно ослабевать. Эксперт считает этот процесс естественным на фоне усиления роли США.
Что касается фактора ЕС, Авакян отмечает, что сегодня Евросоюз не является монолитным: западная, южная и восточная Европа отличаются по своим интересам, оценке угроз и политическим подходам. Поэтому, считает политолог, самому Брюсселю следует определиться с единым курсом.
Еще одной проблемой на пути евроинтеграции Армении эксперт называет «замороженное состояние политического диалога между ЕС и Грузией».
Сам Никол Пашинян, выступая в марте в Европарламенте, прямо заявил, что дорога в ЕС для Еревана проходит через Грузию. И призвал восстановить конструктивный процесс между Брюсселем и Тбилиси.
Тигран Авакян поддерживает эту точку зрения:
«Любые решения в будущем, которые дают возможность Армении жить, развиваться и процветать, исключительно связаны с Грузией – и это взаимосвязано. Армения и Грузия могут быть интересны и выжить только в общем пакете. Это текущий статус кво – при текущем контроле территорий, в нынешних границах и при текущей демографии. Поэтому очень многое будет зависеть от изменения формата отношений между Арменией и Грузией».
По мнению Авакяна, дальнейшая евроинтеграция Еревана возможна только при углублении армяно-грузинского сотрудничества, основанного на прагматизме и общем историческом опыте, поскольку по отдельности ни одна страна Южного Кавказа не сможет обеспечить свое развитие.
Политолог настаивает, что ключевым условием для любого продвижения по пути в ЕС остается снижение внешнего давления, прежде всего со стороны России. Без ослабления этого фактора говорить о полноценной евроинтеграции ни Армении, ни Грузии не приходится:
«И армянам, и грузинам для любых процессов евроинтеграции исключительно важно избавиться от давления России».
Лидер «Европейской партии Армении» Тигран Хзмалян тоже считает, что для Брюсселя Ереван и Тбилиси воспринимаются как единый региональный кейс, а не как полностью автономные направления:
«Чисто прагматически ни Армения без Грузии, ни Грузия без Армении не нужны».
При этом текущая политическая траектория Тбилиси усложняет («Грузия сейчас является вассальной, абсолютно неприкрыто провинцией России, это не делает нашу жизнь легче»), хотя и не блокирует полностью европейские перспективы Еревана.
«Когда говорят, что у Армении нет границы с Евросоюзом без Грузии, – географически, да. Но у Армении нет границы и с Евразийской организацией, и с Россией».
В отличие от Хзмаляна, политолог Роберт Гевондян считает, что движение Еревана к ЕС неизбежно упирается именно в вопрос физической связанности с европейским пространством. И здесь выбор маршрута становится ключевым фактором. Гевондян отмечает, что теоретически у Армении есть два пути: либо через Турцию, либо через Грузию. Но турецкое направление остается нестабильным и политически неоднозначным:
«Армяно-турецкие отношения… не отношения самых лучших соседей».
При этом, считает эксперт, даже гипотетическое открытие границы между странами не гарантирует ускорения евроинтеграции, учитывая сложные и затяжные отношения самой Турции с ЕС.
И в этом контексте грузинское направление из Еревана воспринимается как более предсказуемое и практичное. Именно этим, по мнению Гевондяна, объясняется акцент Пашиняна на необходимости синхронизации процессов:
«Перспективы Грузии из Еревана видятся более вероятными».
Он подчеркивает, что несмотря на текущие политические отклонения, в Армении сохраняется расчет на возвращение Грузии к европейскому курсу – прежде всего исходя из общественных настроений внутри страны. По оценке Гевондяна, фактор общественного запроса в Грузии рассматривается как долгосрочная гарантия:
«Если не сейчас, то через некоторое время Грузия все-таки вернется на тот путь, который соответствует ожиданиям народа».
При этом эксперт считает, что сама Армения пока не будет делать резких разворотов и не пойдет на полный разрыв с Москвой: «Есть красные линии, которые «Гражданский договор» нарушать не захочет».
Одновременно Гевондян отмечает, что после событий 2020-2023 годов (Вторая Карабахская война и вторжение Азербайджана на территорию собственно Армении) в армянском обществе сформировался устойчивый антироссийский запрос, и именно его политическая капитализация становится ключевым ресурсом в борьбе за власть:
«Та партия, которая сможет превратить эти настроения в голоса, будет иметь больше поддержки на выборах».
Это означает, что даже в случае сохранения Пашиняном власти курс на сближение с Западом будет носить постепенный и ограниченный характер. Скорость этого процесса, как подчеркивает Гевондян, будет зависеть не столько от внутренних решений, сколько от внешних факторов – от региональной безопасности до политики ЕС и действий России. Потенциальное давление Москвы – от экономических мер до политического вмешательства – остается одним из ключевых сдерживающих факторов:
«Будут ли санкции, повышение цены на газ, закрытие «Ларса» – все это нужно учитывать».
Тигран Авакян, в свою очередь, отмечает, что Москва пытается сохранить и расширить свое влияние в Армении через поддержку лояльных политических сил. По его словам, даже встречу с Пашиняном в Кремле Путин фактически использовал для предвыборной агитации.
Авакян также предупреждает о более широком наборе инструментов воздействия – от экономического давления до работы с пророссийскими сетями внутри страны:
«Россия будет применять все доступные инструменты, чтобы сохранить контроль».
При этом, по его оценке, речь идет не о полном доминировании, а о попытке зафиксировать критический уровень влияния, который позволит Москве блокировать дальнейшее сближение Армении с Западом.
