По уголовной статистике, проживающие в Германии иностранцы совершают преступления чаще немецких граждан. Но такие цифры могут ввести в заблуждение, предупреждают эксперты. О сути проблемы рассказывает DW.Сузанн Претор (Susann Prätor) — социолог, психолог и правовед, профессор Полицейской академии Нижней Саксонии. Когда она говорит и пишет о проблеме преступности, различные ее ипостаси и подходы к этому явлению отражаются и в ее оценках. По этой же причине у Претор сложилось довольно сдержанное отношение к полицейской статистике, посвященной преступности в Германии. Соответствующие данные за прошлый год скоро должно опубликовать Федеральное ведомство уголовной полиции (BKA).
Более трети подозреваемых в совершении преступлений в ФРГ не имеют немецкого паспорта
Доля подозреваемых иностранного происхождения в совершении таких разнообразных преступлений, как хищение, кража со взломом и преступления с применением насилия, в последнее время составляла в Германии 35,4%. Это более чем в два раза превышает их долю в общей численности населения страны. Однако в полицейской статистике, полагает профессор Претор, преобладают цифры, которые часто просто нельзя сравнивать и сопоставлять, поскольку они отражают слишком разные вещи.
На пресс-конференции берлинской медиаслужбы «Интеграция» Претор указала в связи с этим на важность учитывать возрастную структуру и половую принадлежность подозреваемых. Оба этих фактора играют огромную роль в уровне преступности независимо от происхождения, так как число молодых подозреваемых мужского пола всегда было непропорционально высоким. Претор считает подобные факторы ключевыми для правильной интерпретации уголовной статистики.
Молодые мужчины во всем мире более склонны к преступлениям
«Иностранцы в Германии в среднем значительно моложе немцев, — указывает профессор. — Молодые мужчины не только в Германии, но и во всем мире представляют собой группу населения, которая которая чаще всего фигурирует в криминальных сводках».
Свою роль, по-видимому, играет и «готовность подавать заявления в полицию»: «Существуют данные, показывающие, что люди, которых воспринимают как иностранцев, с большей вероятностью становятся объектом таких заявлений. Согласно исследованию Криминологического института Нижней Саксонии, проведенному в 2024 году, на не-немцев подавали заявления почти в три раза чаще, чем на немцев».
«Исследования латентной области» дают более объемную картину преступности
Сузанн Претор надеется, что лучше понять предпосылки и причины преступности позволят так называемые криминологические «исследования латентной области» (или «исследования темного поля», направленные на выявление преступлений, которые не были зарегистрированы полицией.
В ходе таких исследований как можно больше людей опрашиваются по случайной выборке на тему их опыта столкновения с правонарушениями. Подобным образом можно получить дополнительные сведения о преступлениях, по которым не было подано заявлений и которые не фигурируют ни в какой статистике.
«Тут можно спросить о миграционном происхождении (потенциального подозреваемого. — Ред.), а также о причинах случившегося. И не возникает проблемы в связи с тем, что видна только та часть преступности, о которой стало официально известнр», — объясняет Претор суть метода. Преимущество такого рода опросов как жертв, так и преступников заключается в том, что они позволяет гораздо более дифференцированно подходить к проблеме преступности.
Как и где возникает преступность?
По словам Претор, уже имеются хорошие исследования латентной преступности среди молодежи: «Они показывают, что условия жизни мигрантов и коренных немцев сильно разнятся». К таким условиям в некоторых случаях относятся насилие со стороны родителей, низкий уровень образования, криминальные круги общения и акцент на маскулинности.
Более глубокий анализ происхождения подозреваемых также дает представление, насколько сложна так называемая проблема преступности среди иностранцев в Германии. В 2024 году здесь почти 13% преступников-иностранцев были гражданами Украины. По сравнению с долей проживающих в ФРГ украинцев в общем числе беженцев (35,7%), это заметно ниже, чем у выходцев из других стран.
Почему так много подозреваемых из Северной Африки?
Что касается Алжира, Марокко, Туниса и Грузии, то здесь соотношение обратное: среди подозреваемых выходцы из этих государств составляют около трех процентов, но при том что их всего менее процента в общем числе беженцев, зарегистрированных в ФРГ. Значит ли это, что североафриканцы и грузины более склонны к совершению преступлений, чем украинцы или немцы?
В ответе и на этот вопрос вновь помогает изучение факторов, стоящих за цифрами: относительно небольшая доля подозреваемых из Украины может быть связана с демографическим составом: 63% взрослых украинских беженцев в ФРГ — женщины.
В то же время среди соискателей убежища из стран Северной Африки мужчин от 74% до 82%. А доля мужчин в общей криминальной статистике — независимо от страны и гражданства — всегда значительно выше, чем доля женщин.