Фото: RFE/RL
— Как вы оцениваете причины продажи Liberty Bank: это реакция на санкционное давление на Ираклия Рухадзе или часть более долгосрочной стратегии выхода из банковского сектора?
— Владелец Liberty Bank Ираклий Рухадзе, несмотря на свое грузинское происхождение, является гражданином США, что напрямую подчиняет его западной юрисдикции и юридической ответственности. Примечательно, что он и связанные с ним активы, включая телекомпанию «Имеди», уже попали под действие британских санкций. Это создает ситуацию, при которой его владение становится токсичным и неприемлемым для западной финансовой системы.
Я считаю, что эту сделку не следует рассматривать как здоровый выход из бизнеса, характерный для свободного рынка. Напротив, мы имеем дело с симбиотической попыткой государства и санкционного капитала уклониться от юридической ответственности и сохранить влияние над стратегически важным банковским институтом. Этот банк является основой государственной пенсионной системы, и потому его судьба напрямую связана со стабильностью власти.
Следовательно, основная проблема – это возможная фиктивность сделки. Это означает, что Basisbank (группа Hualing) может становиться лишь номинальным владельцем, чтобы банк (Liberty) формально избавился от «тени» санкционного лица. В реальности же бенефициарное владение и контроль могут сохраняться через цепочку офшорных компаний, номинальных структур или неформальных договоренностей. Такая «витринная сделка» позволяет банку «очиститься» в глазах Запада, при том, что по сути ничего не меняется.
Эти подозрения усиливаются необычной «оперативностью» Национального банка при проведении сделки. Если в других случаях подобные процессы затягиваются на месяцы, то здесь, несмотря на то, что речь идет о консолидации третьего и четвертого банков по величине и значительном перераспределении рыночных долей – процесс проходит подозрительно быстро.
Это указывает на то, что регулятор исполняет политический заказ, а не действует как независимый надзорный орган, обеспечивая беспрепятственное завершение «юридической инженерии» по обходу санкций. Когда права собственности становятся непрозрачными и номинальными, это разрушает ключевой сигнал рынка – прозрачность, подрывает институциональное доверие и ведет страну к международной финансовой изоляции.
— Можно ли говорить о том, что в текущей политической ситуации владение крупным банком стало для Рухадзе «токсичным активом», и если да, то почему?
— С точки зрения финансовых показателей Liberty Bank является здоровым и прибыльным институтом; он обладает крупнейшей филиальной сетью в стране и уникальной розничной базой – благодаря эксклюзивному государственному контракту на обслуживание пенсионеров. Однако именно этот масштаб и стратегическое значение делают его опасным активом в руках санкционного владельца.
С институциональной точки зрения банк стал «токсичным», поскольку из-за санкций против владельца оказался под прямым ударом западной финансовой системы. Банковский сектор, согласно подходу австрийской школы, базируется на доверии и полной прозрачности собственности. Когда владелец находится под санкциями, банк теряет функцию свободного экономического агента и становится заложником политического торга. Такая «токсичность» угрожает не только конкретному институту, но и всей финансовой системе Грузии, создавая риск ее изоляции от глобальной финансовой системы.
— Какой эффект эта сделка оказывает на банковский сектор Грузии и насколько он значителен?
— Важно отметить, что в данном случае речь идет о третьей по величине консолидации в банковском секторе, причем одним из ключевых участников выступает банк с китайским капиталом. Хотя Basisbank формально является частной структурой, в условиях авторитарной системы очевидно, что ни одна китайская компания не свободна от прямой зависимости от государства.
Краткосрочная «стабильность», которой власти и аффилированные эксперты оправдывают сделку, является иллюзией. В действительности мы наблюдаем институциональный откат банковского сектора. Создается опасный прецедент: судьба банка решается не на открытом конкурентном рынке, а в политических кулуарах. Это сигнал инвесторам о том, что права собственности в Грузии стали частью политической конъюнктуры. Такой процесс напрямую противоречит европейским устремлениям страны, где прозрачность и политическая нейтральность финансовой системы являются безусловными принципами.
— Не является ли случайным решение продать банк компании, связанной с Китаем? И в чем выгода для Грузии?
— Рост «рыночного веса» владельца Basisbank – группы Hualing – и очевидное содействие этому процессу со стороны властей являются классическим примером т. н. авторитарного капитализма. В этой модели государство выступает не как нейтральный арбитр свободного рынка, а как проводник стратегической экспансии Китая.
Фактически мы наблюдаем опасное слияние частных и политических интересов: ради спасения санкционного «частного» Рухадзе и оказанных его банком политических «услуг» правящему режиму значимая часть банковского сектора Грузии переходит под китайский государственный контроль.
Почему Китай? Потому что китайский капитал, в отличие от западного, не задает неудобных вопросов о демократии, прозрачности или коррупции.
Это модель, уже апробированная во многих развивающихся странах: режим получает финансовые ресурсы для удержания власти, а взамен страна попадает в долговую или стратегическую зависимость от Китая. Это не диверсификация экономики, а сознательный отказ от западных стандартов в пользу олигархической модели управления китайского типа.
— А как вы оцениваете риски, учитывая роль Liberty Bank в социальных выплатах значительной части населения?
— Банк, который обслуживает пенсионные и социальные выплаты, является социальной нервной системой страны. Передача его – даже формальная – группе, связанной с Китаем, означает, что чувствительные данные и финансовые потоки населения могут стать инструментом геополитического давления.
Важно понимать, что Китай уже применял подобные практики в развивающихся экономиках. Пекин получает доступ к стратегическим ресурсам и информации, взамен финансируя проекты местных властей. С учетом текущих тенденций можно предположить, что аналогичные проекты в Грузии будут реализовываться именно через эту банковскую платформу, что приведет к критическому уровню финансовой зависимости от Китая.
Если сделка действительно фиктивная, возникает двойная угроза:
- скрытое влияние санкционного капитала;
- стратегический доступ Китая к внутренней финансовой архитектуре страны.
Это напрямую наносит ущерб национальным интересам Грузии и ее западной интеграции.
— Может ли продажа банка быть частью торга с Западом или попыткой привлечь внимание?
— Ошибочно рассматривать это как элемент торга или политического диалога с Западом. Санкции против Ираклия Рухадзе – это уже действующая юридическая реальность, и его ответственность не может быть устранена формальной передачей собственности. Санкционный режим Запада основан на строгих правовых процедурах и не меняется посредством подобной «юридической инженерии».
Здесь речь идет не о дипломатическом торге, а об институциональной маскировке санкционного лица – отчаянной попытке финансового выживания и сокрытия реальных источников дохода.
Это попытка властей минимизировать ущерб для ключевого частного актора – Рухадзе – за счет привлечения китайского капитала. Такой процесс не только не способствует развитию Грузии в рамках европейского пространства, но фактически блокирует восстановление стратегического сотрудничества с США. Напротив, этот шаг сближает страну с государствами, пожертвовавшими суверенитетом, прозрачностью и демократическим будущим ради политической конъюнктуры и китайских инвестиций.
В конечном счете процессы вокруг Liberty Bank следует рассматривать не как экономическую сделку, а как номинальный акт ухода от санкций, организованный на государственном уровне. Эта сделка служит не финансовому оздоровлению страны, а выживанию санкционных частных интересов и открытию нового канала поддержки власти через китайский капитал.
С экономической точки зрения это искажение свободного рынка и институциональная маскировка, а с прозападной – катастрофический отход от евроатлантического курса и погружение в модель авторитарного капитализма китайского типа, где суверенитет подменяется политической конъюнктурой.
— Является ли нынешний визит министра экономики Грузии в Китай свидетельством такой переориентации?
— Да, встреча в Пекине на высоком уровне между Мариам Квривишвили и министром коммерции Китая Ван Вэньтао является дополнительным подтверждением этого анализа. Согласно Минэкономики, стороны подписали протокол о внесении изменений в Соглашение о свободной торговле. Поправки направлены на «адаптацию соглашения к современным условиям торговли» и «конкретизацию направлений сотрудничества».
Квривишвили назвала изменения «стратегически важным шагом» для углубления экономического партнерства, подчеркнув роль «политического взаимодействия на высоком уровне». Грузинская сторона также заявила о готовности реализовать специальную программу поддержки для повышения конкурентоспособности грузинского экспорта на китайском рынке.
Это ускоренное государственное сближение с Пекином выступает прямым фоном для сделки с Liberty Bank и усиливает аргумент о том, что переход банка под китайское влияние является частью более широкой, политически мотивированной стратегии разворота в сторону авторитарного капитализма.
