После чернобыльской катастрофы сотни тысяч белорусских детей выезжали на оздоровление за границу. Они проводили там всего несколько недель, но возвращались увидев другой мир, о чем вспоминают спустя годы.После аварии на Чернобыльской АЭС в соседней с Украиной Беларуси быстро возникло мощное движение помощи пострадавшим — сначала стихийное, на уровне инициатив отдельных людей, волонтеров, врачей. Уже к концу 1980-х годов оно оформилось в Фонд «Детям Чернобыля», который стал одним из главных организаторов программ оздоровления.
Суть этих программ была простой и одновременно уникальной: детей из регионов, которые особенно подверглись заражению радиацией, вывозили в страны Европы — чаще всего в Италию, Германию, Ирландию — где они жили не в лагерях, а в обычных семьях. Это означало, что ребенок на несколько недель становился частью принимающей его семьи, жил ее жизнью: ходил в магазины, ездил на экскурсии, играл с детьми, учился языку, наблюдал за бытовыми привычками.
Такая модель оказалась невероятно масштабной: за годы существования программ через них прошли около 930 тысяч белорусских детей. Однако со временем государство стало усиливать контроль над гуманитарной сферой. В 1997 году появился департамент по гуманитарной помощи, затем ввели лицензирование, а в 2008 году — строгие ограничения на поездки: возраст детей, количество выездов, список стран. В итоге, в 2012 году основатель фонда «Детям Чернобыля» закрыл организацию, и система в прежнем виде фактически исчезла. Но к этому моменту она уже успела повлиять на судьбы целого поколения.
«Мы на время попадали в другую рельность»
Елена выросла в семье врачей и вместе с родителями переехала из «чернобыльской зоны» в Волковыск. С одной стороны, отношение к их семье было уважительным — родителей знали, ценили. С другой — она с детства ощущала, что отличается от других. «Нас называли «чернобыльскими», — вспоминает она. — И это всегда чувствовалось».
Первой в Италию по программе оздоровления поехала ее старшая сестра. Через год мама решилась отправить и Елену. «Наверное, это одно из самых счастливых воспоминаний детства, — говорит она. — Мы попали в семью с детьми. У меня было чувство, будто мы приехали к двоюродным братьям. Принимающая семья относилась к нам, как к родным. О нас заботились, покупали нам одежду, игрушки, о которых мы дома даже не могли мечтать!».
Но сильнее всего запомнился контраст: «Мы постоянно ездили в парки, на аттракционы, в музеи. Это был просто другой мир. Пиццерия в Волковыске появилась, наверное, лет через десять. А когда я впервые увидела Рим, я не могла уснуть ночью от впечатлений».
Возвращение домой всегда давалось непросто. Нужно было заново привыкать к реальности 1990-х: очередям, пустым полкам, скромному быту. «Представьте: у нас иногда в холодильнике вообще ничего нет. А там можно просто показать пальцем — и тебе это купят», — говорит она.
Но главным открытием стало другое — отношение между людьми: «Итальянцы очень доброжелательные, они с симпатией относятся ко всем детям. И у нас, детей, всегда спрашивали, чего мы хотим, прислушивались к нашему мнению. Думаю, мы впитали, что именно так должно быть». По словам Елены, после таких поездок дети менялись: «Наверное, мы были не очень удобными для родителей и учителей. Но теперь, будучи уже взрослым человеком, я очень благодарна этому опыту».
За несколько поездок Елена выучила итальянский язык. Спустя годы она продолжает общаться с принимающей семьей: «Мы до сих пор называем их нашей итальянской семьей и ездим друг к другу в гости».
«Там я мог просто быть ребенком»
Сергей вырос в Могилевском районе и тоже с детства участвовал в таких программах. Родители старались отправлять его за границу при любой возможности. В 8 лет он впервые поехал в Австрию, потом была Италия и несколько поездок в Германию, которая оказалась для него самой важной страной.
«Меня приняла пожилая женщина по имени Эмма, у нее уже были взрослые дети, но не было внуков, — рассказывает он. — По возрасту она была даже старше, чем мои бабушки, но то, как она выглядела, ее образ жизни — было таким контрастом с тем, что я привык видеть в нашей деревне!».
Сергей вспоминает, что Эмма играла с ним в карты, настольные игры и всегда «держалась наравне». «Даже не зная толком язык, мы сразу подружились, — говорит Сергей. — Там я мог быть просто ребенком: баловаться, играть. Дома я проводил каникулы в деревне, где было много работы, отдыхать можно было, когда все переделаешь. Так что я рад, что мог хотя бы на время выезжать, чтобы побыть просто ребенком».
Этот опыт повлиял на его дальнейший выбор. Сергей выучил язык и уже в старших классах решил поступать в один из вузов в Германии: «Я видел разницу в уровне жизни. Родители тоже понимали, что там у меня больше возможностей». Он написал Эмме, и она сразу поддержала его: «Сказала, что поможет, чем сможет. Так что, когда я учился в университете, время от времени мог ездить в гости к своей немецкой бабушке».
В итоге Сергей окончил медицинский университет и стал сосудистым хирургом в Германии. «Два года назад Эмма умерла. Для меня это была большая утрата, — говорит он. — Я считаю ее родной Ахен и своим городом детства».
Елена и Сергей признаются, что благодаря таким поездкам впервые увидели, что мир может быть устроен иначе, и что у них есть шанс выбрать, какой будет их собственная жизнь.
