«Господин президент, ну пожалуйста», — обращается к Путину российская культура и прячется за статуэтки, — украинский писатель Андрей Курков, специально для DW.
Андрей Звягинцев, чей фильм «Минотавр» на днях получил Гран-при Каннского фестиваля, — очень талантливый режиссер, наверное, даже гениальный. Он знает Россию, русский народ и вечные мучения российской интеллигенции, как свои пять пальцев. Он — художник-патологоанатом российского общества, но, увы, не врач. Он талантливо отражает российскую реальность, потому что и сам является ее частью. Он — певец безысходности России. Он показывает, что у России нет иного будущего, чем продолжение настоящего.
Вот о чем мечтают миллионы россиян
Он достойный продолжатель дела Федора Михайловича Достоевского и, получая награду в Каннах, предлагает не судить, точнее судить, но не осуждать российский народ и саму Россию. Говоря от имени российской творческой интеллигенции, он напоминает, что у российского народа нет ни воли, ни права, ни свободы, ни выбора. Всё это есть только у одного человека в России — у «господина президента», у царя.
«Миллионы людей по обе стороны линии соприкосновения сейчас мечтают только об одном, — говорит он, — чтобы наконец прекратились бессчетные убийства людей. И единственный человек, который может остановить эту мясорубку, — вы, господин президент Российской Федерации. Закончите уже эту бойню!». И зал захлебывается аплодисментами.
Да-да, миллионы россиян в России, которые страдают от агрессии своей страны в Украине, именно мечтают, но не могут просить у «господина президента» послабления и уменьшения опасности стать жертвами ответного огня украинцев.
И миллионы украинцев по другую сторону ̶г̶р̶а̶н̶и̶ц̶ы̶ линии фронта, мечтают о том же и обращаются к Путину. Однако не могут быть услышанными, наверное, из-за того, что обращаются к нему неправильно, не «господин президент». Ну… вы и сами знаете как называют его украинцы, которые ежедневно и еженощно становятся жертвами диких обстрелов и других российских способов убийств.
В общем, Звягинцев, конечно, прав. Он уложил свое обращение в слова, которые позволят ему достичь Кремля. Ведь слова «война»в послании кинорежиссера нет, и это важно!
«Бойня» — тоже хорошее и подходящее слово, очень художественное и «разовое». Оно красиво отсылает нас и к прекрасному писателю Курту Воннегуту и ко всей мировой литературе о чрезмерной жестокости. В его звучании есть нечто очень кровавое, концентрированное, совершенное одним или несколькими маньяками — или по их указанию.
Но Андрей Звягинцев, конечно, не имеет в виду, что «господин президент» является маньяком, совершающим бойню. Поэтому слово «бойня» тут надо рассматривать не буквально, а образно. Здесь это художественное изображение концентрированного насилия, которое по своей природе всегда немного гиперболизировано.
И, конечно, обращаясь к «господину президенту», нельзя упоминать, кто начал эту войну — или, если предпочитаете, «бойню», — и по какой причине. Потому, что начало того, что еще не кончилось, уже принадлежит истории, тогда как его будущий финал пока что остается открытым и пока что никому не принадлежит.
По сути, Андрей Звягинцев предлагает «господину президенту» роль ̶м̶и̶н̶о̶т̶а̶в̶р̶а̶ миротворца. То есть он предлагает сместить исторический акцент с вопроса про то, кто начал «бойню» на то, кто ее закончил, — то есть на самого президента Путина. Это действительно изящный и очень креативный выход из страшной ситуации, в результате которой уже разрушена треть Украины и погибли сотни тысяч ее мирных жителей и защитников.
Пойдет ли на это «господин президент»? Даже если предложить ему за «прекращение бойни» Нобелевскую премию мира? Я в этом очень сомневаюсь.
Обращение к царю
Но текст обращения Андрея Звягинцева к Путину, безусловно, останется в истории — наряду с другими обращениями к «господину президенту». Этот жанр уважительного обращения российской творческой интеллигенции к царю станет вскоре темой многих диссертаций ученых-славистов, а также психологов и психолингвистов.
Ведь, по сути, и фильм «Минотавр», можно сказать, был снят ради самой возможности произнести это обращение со сцены Каннского фестиваля. И чем больше побед у фильма, тем больше слышится обращений к «господину президенту». Таким образом все мы выигрываем от победы действительно хорошего фильма, в котором честно и правдиво показано российское общество, выбравшее бесправие и безголосие.
Хорошо, что уехавшие из России творцы «дают» ему голос — или же просто красиво и честно объясняют причины его добровольного безголосия. «Господин президент, ну пожалуйста», — обращается к Путину российская культура и прячется за статуэтки.
Пусть мир сам понимает Россию и все, что она творит. Мир должен всегда помнить, что «умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать, в Россию можно только верить». Не так ли, господин режиссер?
Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением редакции Deutsche Welle в целом.