Даниэла Клетте, одна из последних оставшихся в живых членов террористической группы RAF, признана виновной в участии в ограблениях и приговорена к 13 годам лишения свободы. Ей предъявлены и более серьезные обвинения.
Даниэла Клетте (Daniela Klette), предположительно одна из последних оставшихся в живых членов немецкой ультралевой террористической организации «Фракция Красной армии» (RAF), в среду, 27 мая, была признана судом в нижнесаксонском Фердене виновной в участии в серии вооруженных ограблений супермаркетов и инкассаторских машин и приговорена к 13 годам лишения свободы. Ранее суд снял с нее обвинение в покушении на убийство, связанное с одним из ограблений в 2015 году, когда по инкассаторскому автомобилю были произведены выстрелы, от которых в итоге никто не пострадал.
Однако 67-летней Клетте, более 30 лет проживавшей в Берлине под вымышленным именем, может грозить еще один судебный процесс. Федеральная прокуратура выдвинула против нее новые обвинения в покушении на убийство, связанные с нападениями в начале 1990-х годов, когда так называемое «третье поколение» RAF действовало наиболее активно.
Сроки давности по любым обвинениям в терроризме, что наверняка было бы инкриминировано Клетте, если бы ее задержали раньше, уже истекли. Два предполагаемых сообщника подсудимой, Буркхард Гарвег (Burkhard Garweg) и Эрнст-Фолькер Штауб (Ernst-Volker Staub) — одного из которых она, по всей видимости, предупредила во время своего ареста — по-прежнему в бегах.
Клетте арестовали в феврале 2024 года в центре Берлина, где, по данным полиции, она на протяжении примерно 20 лет проживала под именем «Клаудиа Ивоне». Остается неясным, как ей удавалось ускользать от властей так долго. Ханс-Якоб Шиндлер (Hans-Jakob Schindler), старший директор аналитического центра Counter Extremism Project (CEP), полагает, что немецкой полиции по-прежнему крайне сложно проникать в сети левых экстремистов или собирать о них информацию.
Клетте 20 лет вела очень комфортную двойную жизнь в Берлине
Шиндлер убежден, что несколько человек в Берлине знали, кто такая «Клаудиа Ивоне» на самом деле, но держали это в тайне. «В отношении Даниэлы Клетте постоянно шли активные расследования. Она же вела очень комфортную двойную жизнь, потому что находилась под защитой. Те, кто знал, кто она, никогда бы не заговорили», — пояснил Шиндлер в интервью DW.
У Клетте, по-видимому, был совершенно нормальный образ жизни — она ездила в отпуск за границу и посещала уроки танцев и капоэйры. Подружилась с бразильцем по имени Эрмесон Гомеш да Сильва, с которым некоторое время делила квартиру. Позже бразилец рассказал немецким СМИ, что узнал о бурном прошлом женщины только после ее ареста.
Лишь в конце 2023 года полиция Нижней Саксонии раздобыла информацию о берлинском жилище бывшей участницы RAF. В декабре того же года авторы одного из подкастов попросили канадского журналиста-расследователя Майкла Колборна, сотрудничающего с сетью Bellingcat, использовать программу распознавания лиц на основе искусственного интеллекта (ИИ), чтобы сравнить фото Даниэлы Клетте 30-летней давности с более свежими снимками из берлинской студии капоэйры, опубликованными в Facebook. Позже канадец поведал газете taz, что на идентификацию у него ушло всего 30 минут. «Я бы лучше поймал вместо этого нескольких беглых неонацистов», — добавил Колборн.
При аресте Клетте, в ходе которого она не оказала сопротивления, были обнаружены, как сообщила полиция, поддельные итальянские документы, а также несколько единиц огнестрельного оружия, включая автомат Калашникова, пистолет, боеприпасы, взрывчатка, около 240 000 евро наличными и несколько золотых слитков.
Клетте хотела оказать вооруженное сопротивление капитализму
Выступая в середине мая с заключительным словом на процессе, подсудимая оправдывала свои прежние действия и извинилась за травмы, нанесенные во время ограблений кассирам и водителям инкассаторских машин. Она также рассказала о своей юношеской общественной деятельности против войны во Вьетнаме и о том, как у нее произошла радикализация взглядов — на основе вывода, что безоружное сопротивление капитализму всегда будет подавлено властями.
Однако Даниела Клетте не подтвердила, что действительно являлась членом RAF, признав лишь, что эта террористическая группировка «сыграла важную роль в ее жизни». Подсудимая утверждала, что немецкие власти до сих пор практически ничего не знают о последнем поколении RAF, «и я надеюсь, что так и останется».
«Я не думаю, что Клетте в общей структуре RAF играла особенно значимую роль», — говорит Шиндлер. И объясняет это тем, что, в отличие от первых двух поколений RAF, представители которых совершили несколько похищений и, как считается, несут ответственность за более чем 30 убийств, к середине 1990-х годов группировка значительно ослабла. «У них на самом деле больше не было четкой программы действий, их теракты стали гораздо менее изощренными, хотя и не менее смертоносными, чем прежде. Они потеряли ориентиры», — полагает старший директор CEP.
По его выражению, после официального роспуска RAF в 1998 году оставшиеся ее члены просто стали «обычными преступниками», чтобы избежать правосудия. «Очень важно понять, что эта группа людей никогда не вносила ничего нового в политическую дискуссию», — уверен Ханс-Якоб Шиндлер. Между тем Даниэла Клетте, похоже, пользуется определенной поддержкой в крайне левых кругах Германии. В столичном районе, где она жила, появились плакаты соответствующего содержания, а во время судебного процесса в Берлине прошли демонстрации в знак солидарности с ней.
В середине мая в ходе слушания дела Клетте объяснила свои действия тридцатилетней давности в контексте сегодняшних протестов против милитаризации Германии, сокращения ассигнований на социальные нужды и военной операции Израиля в секторе Газа. «Мы можем быть по-настоящему свободными лишь тогда, когда свободны все», — указала она. После этих слов большая группа сторонников подсудимой вскочила с мест, аплодируя ей, и развернула плакат с лозунгом «Свободу Даниэле Клетте», который у них тут же отобрали судебные приставы.
Дело Клетте: судебный процесс с политическим подтекстом?
«Нет никаких доказательств того, что моя подзащитная была непосредственно причастна к какому-либо из преступлений, — заявил в начале мая в интервью DW Лукас Теуне (Lukas Theune), адвокат Даниэлы Клетте. — Тот факт, что эти (изъятые при аресте. — Ред.) вещи находились в ее квартире, свидетельствует о том, что она имела к ним какое-то отношение, знала людей, совершивших преступления. Но нет никаких доказательств того, что она сама была там (во время совершения преступлений. — Ред.)».
Власти, уверен Теуне, политизировали судебный процесс по делу Клетте, которое, по его мнению, по сути, является просто делом о вооруженном ограблении. «Кадры из зала суда должны были создать впечатление, что речь идет о чрезвычайно опасном человеке. Расходы при этом не имеют значения: каждый день в ходе слушаний дела в суде там находились десятки полицейских в масках с автоматами. Территория возле здания, где проходит процесс, огорожена колючей проволокой, а само оно специально для этого было целиком арендовано за несколько миллионов евро», — поделился адвокат.
Он выразил уверенность, что в любом ином случае прокуратура никогда бы не потребовала максимального наказания в виде 15 лет лишения свободы в рамках дела, которое он назвал «обычным судебным процессом». «Мы опасаемся, что приговор окажется весьма суровым, чтобы оправдать все эти расходы», — подчеркнул Лукас Теуне.
Защита Даниэлы Клетте намерена обратиться в вышестоящую судебную инстанцию, добиваясь полного снятия с нее новых обвинений из-за отсутствия доказательств. Эти обвинения связаны с тремя преступлениями в начале 1990-х годов — неудавшейся попыткой взрыва здания Deutsche Bank в Эшборне, обстрелом посольства США в Бонне и подрывом тюрьмы в 1993 году, который оказался последним терактом RAF. Сообщалось, что следы ДНК Клетте были обнаружены на местах всех трех этих преступлений.
«Прочие обвинения касаются трех политических акций начала 90-х годов, где доказательства против моей клиентки еще слабее. Никто не утверждает, что она принимала участие в тех акциях. Есть лишь неоднозначные по составу и сложные для интерпретации следы ДНК, причем доказательств того, что их оставила моя подзащитная, крайне мало», — подвел итог адвокат.
