Накануне парламентских выборов в Армении Москва объявила Еревану продуктовую войну. РФ вводит эмбарго на армянскую продукцию – от цветов и минеральной воды до овощей, фруктов, рыбы, вина и коньяка. Похожий путь в 2006 году прошла Грузия: российские ограничения болезненно ударили по экспорту, но одновременно подтолкнули производителей к диверсификации. Теперь, по примеру Тбилиси, искать новые рынки намерен и Ереван.
В преддверии выборов в Армении российские ведомства начали поэтапно ограничивать поставки продукции из республики. За несколько недель под ограничения попали сразу несколько категорий армянского экспорта: цветы, минеральная вода «Джермук», отдельные виды вина и коньяка, свежие томаты, огурцы, перцы, зелень, клубника, а также рыба и рыбная продукция. Позднее список расширился за счет сезонных фруктов – вишни, черешни, абрикосов, слив, персиков, нектаринов и винограда.
Формально российская сторона объясняет эти решения санитарными, ветеринарными и фитосанитарными претензиями. Россельхознадзор заявлял о нарушениях при поставках плодоовощной продукции и необходимости «обеспечения фитосанитарного благополучия». В случае с цветами ведомство ссылалось на необходимость инспекции тепличных хозяйств. Роспотребнадзор, в свою очередь, приостановил оборот минеральной воды «Джермук», заявив о несоответствии продукции требованиям безопасности и маркировки, а также запретил продажу вин и коньяков трех армянских производителей после проверки качества.
Премьер-министр Армении Никол Пашинян расценил запрет как политизированный. Он пообещал поддержать компании, пострадавшие от российских ограничений.
«Правительство уже решило, что во всех случаях, когда возникают несправедливые препятствия для экспорта, мы будем реализовывать программы поддержки, мы будем реализовывать программы субсидирования этих товаров, чтобы в нашей экономике не было пострадавших», – сказал Пашинян, уточнив, что речь идет о случаях, когда препятствия не связаны с качеством продукции.
Позднее премьер добавил, что помимо компенсаций пострадавшим компаниям, правительство также готово найти новые рынки сбыта. О планах переориентировать часть экспорта заявил и министр экономики Армении Геворг Папоян. По его словам, продукция, запрещенная в РФ, будет продаваться в странах Евросоюзе. Минэкономики уже представило кабмину программу поддержки компаний.
В интервью CivilNet Папоян заявил, что Ереван не может «обменять суверенитет на помидоры». По его словам, экономические риски важны, но имеют предел, когда речь идет о государственных интересах.
«Сегодня я хочу сказать, что продукция Республики Армения решила проблему качества. Наша продукция на 100% соответствует стандартам европейского рынка», – добавил Папоян.
Опыт Грузии
В прошлом Россия неоднократно использовала продуктовое эмбарго и санитарные запреты как инструмент политического давления на страны постсоветского пространства, выбравшие курс на сближение с Западом.
Классическими примерами такой политики стали Грузия и Молдова. В 2006 году, на фоне обострения отношений с Тбилиси и Кишиневом, Роспотребнадзор полностью запретил импорт грузинских и молдавских вин, а также грузинской минеральной воды «Боржоми», официально сославшись на «проблемы с качеством». Для Молдовы удар повторился в 2013-2014 годах, когда страна подписывала Соглашение об ассоциации с ЕС – под запрет попали не только вина, но и фрукты, мясо и овощи.
Однако география «торговых войн» Москвы была гораздо шире. В 2013 году, накануне ожидавшегося подписания ассоциации между Украиной и ЕС, Россия заблокировала импорт продукции кондитерской компании Roshen, а позже ввела масштабные ограничения на украинскую аграрную продукцию.
В разные годы под запрет подпадали шпроты и молочная продукция из Эстонии, Латвии и Литвы. С экономическим давлением сталкивались даже ближайшие союзники Кремля: из-за нефтегазовых и таможенных споров Россия регулярно устраивала «молочные» и «мясные» войны, запрещая поставки с белорусских предприятий.
Эти меры вынудили пострадавшие государства диверсифицировать свои рынки и переориентировать экспорт на страны Евросоюза и Азии. Так, в частности, произошло с грузинской продукцией. Когда в 2006 году РФ запретила импорт грузинского вина, минералки и части сельхозпродукции, по грузинской экономике был нанесен чувствительный удар. Как и в нынешнем случае с Арменией, тогда Москва тоже ссылалась на претензии к качеству и санитарным нормам.
До эмбарго Россия оставалась главным рынком для грузинского вина: по разным оценкам, на нее приходилась львиная доля винного экспорта. Издание Civil Georgia в марте 2006 года писало, что до 90% всего грузинского экспорта вина шло именно в Россию, а организация IWPR приводила данные, согласно которым за предыдущий год Грузия экспортировала в Россию более 36 млн литров вина на сумму около 63 млн долларов.
Однако потеря российского рынка вынудила грузинских производителей искать новые направления, менять стандарты производства и работать с более требовательными рынками. После эмбарго зависимость от российского потребителя сменилась рынками Украины, стран ЕС, США и даже Китая.
В статье Journal of Wine Economics 2013 года отмечалось, что после введения Москвой ограничений грузинский винный экспорт сначала снизился по объемам, но «заметно вырос по качеству».
По данным Galt&Taggart, с 2005 по 2012 год экспорт грузинского вина в ЕС вырос более чем втрое и достиг около 2,6 млн литров на сумму 9 млн долларов; самые высокие темпы роста среди стран ЕС пришлись на Польшу и Болгарию. К 2014 году список стран, в которые Тбилиси экспортировал свои вина, вырос до 120.
Возвращение к экспорту в Россию
При этом грузинский пример показывает и другую сторону этой истории: однажды сниженная зависимость от российского рынка может восстановиться. После снятия эмбарго в 2013 году грузинское вино быстро начало восстанавливать позиции в России. Для производителей это был большой и привычный рынок, где грузинский продукт уже был узнаваем, а затраты на продвижение были ниже, чем в ЕС или США.
В результате российское направление вновь стало главным для отрасли. По данным Transparency International Georgia, в 2021 году РФ импортировала 55% экспортируемого из Грузии вина на сумму 131 млн долларов. В 2022-м доля российского рынка выросла до 63,8%, а в 2023 году достигла 65% – максимального показателя с 2005 года.
В статье International Journal of Wine Business Research о вызовах грузинского виноделия отмечалось, что Национальному агентству вина не удалось закрепить диверсификацию после эмбарго: после возвращения на российский рынок экспорт туда снова резко вырос. Эта тенденция фактически вернула отрасль к старой уязвимости: рынок РФ снова стал не просто коммерческим направлением, а потенциальным политическим рычагом.
При этом проблемой оказался не только объем продаж, но и качество самой экспортной модели. В отчете Galt&Taggart за 2021 год отмечалось, что средняя экспортная цена грузинского вина на новых целевых рынках – в США, Великобритании, Китае, Японии, Германии и других странах – была на 26% выше, чем в РФ и других странах СНГ. То есть возврат к российскому рынку давал быстрый объем, но удерживал отрасль в более низком ценовом сегменте по сравнению с рынками, где грузинское вино могло продаваться дороже и конкурировать через качество и позиционирование.
