Когда российские войска вторглись в Украину 24 февраля 2022 года, в Кремле не сомневались в быстрой победе. Эти планы не оправдались: к 11 июня 2026 война в Украине длится уже 1568 дней (4 года, 3 месяца и 2 недели) — ровно столько, сколько Первая мировая война.
Долгие войны развиваются по собственной логике
Немецкий историк, профессор университета во Фрайбурге Йорн Леонхард (Jörn Leonhard) указал в интервью на портале немецкого информационного телеканала ntv, что у Первой мировой войны и войны в Украине есть важные сходства, прежде всего — их затяжной характер. Долгие войны, по его словам, развиваются по собственной логике и гораздо труднее завершаются, чем короткие конфликты. Они порождают новые технологии и формы ведения боевых действий: если в Первую мировую появились подводные лодки, химическое оружие и танки, то сегодня ключевую роль играют дроны и роботизированные системы.
Еще одна общая черта — огромные потери и колоссальные затраты ресурсов. Это усложняет любые компромиссы: чем больше жертв, тем труднее сторонам идти на уступки, потому что они выглядят как отказ от «победного мира», который должен оправдать эти жертвы. В глазах общества такие уступки могут восприниматься как предательство погибших. Подобная ситуация возникла уже в последние годы Первой мировой и может повториться и сейчас — как для Украины, так и для России, полагает историк.
Леонхард отмечает, что в долгих войнах стороны стремятся представить себя жертвами агрессии, чтобы было легче оправдывать потери. В Первой мировой так делали почти все участники. Это объясняет, почему агрессоры стремятся представить свои войны как «оборонительные». В полномасштабной войне против Укрианы Путин также утверждает, что Россия лишь защищается от экспансии Запада, подчеркивает немецкий историк.
Конец войны может быть не менее кровавым, чем ее начало
Историк подчеркивает и важное различие. В 1914 году государства вступали в войну без четко сформулированных целей — они складывались уже по ходу конфликта. В случае России, по его мнению, заметна «имперская зависимость от прежнего курса» — стремление продолжать историческую политику влияния и контроля, даже если это связано с огромными издержками.
Говоря о ходе войны, Леонхард напоминает: конец Первой мировой был не менее кровавым, чем начало. Перед возможными переговорами насилие часто усиливается — стороны стремятся продемонстрировать, что способны продолжать борьбу. Подобный сценарий он считает вероятным и в нынешнем конфликте.
Возможный итог войны — нестабильная пауза
Что касается исхода, немецкий историк настроен пессимистично. Он сомневается, что Киеву и Москве удастся заключить устойчивый мирный договор. По его мнению, в современном мире граница между войной и миром размыта, а вместо полноценных мирных соглашений чаще возникают хрупкие перемирия, как это было в Корее или Вьетнаме. В отношениях России и Украины, по его мнению, скорее возможна нестабильная пауза с периодическими вспышками конфликта, гибридными атаками и диверсиями.
Такая ситуация будет особенно выгодна России, поскольку затруднит устойчивое развитие Украины. Поэтому, считает Леонхард, Украине необходимы надежные гарантии безопасности и сильная оборона, чтобы сделать цену возможного нового нападения в будущем слишком высокой.
В долгосрочной перспективе возможность примирения он связывает с отказом России от имперской политики. Без такого поворота базовая угроза, по его мнению, сохранится независимо от того, кто стоит у власти в Кремле. Опыт Европы показывает: настоящая интеграция и примирение становятся возможны только после болезненного отказа от имперских амбиций — и это длительный процесс, который выходит далеко за пределы войны.