Больше трех лет в Беларуси идут заочные процессы, у десятков уехавших из страны белорусов арестовано имущество. Что с ним происходит — у DW.В Беларуси уже несколько лет арестовывают имущество уехавших и получивших политический "заочный" приговор. Счет идет минимум на десятки квартир и домов, считают юристы. Подобную практику вводит и Россия: с сентября там можно будет арестовывать имущество уехавших, обвиненных, например, по статье о "дискредитации" армии.
DW выяснила, как работает система в Беларуси, что думают юристы и можно ли вернуть имущество.
"Счет может идти на сотни"
В Беларуси всегда могли конфисковать и продать имущество в счет уплаты штрафа по политическим делам, но случаи были единичными. В последние годы власти поставили это на поток.
С 2022 года в стране заработал институт специального (заочного) производства по уголовным делам. С тех пор уехавших судят, на имущество накладывают арест, затем его продают в счет уплаты "штрафов" или "морального вреда".
Размах имущественных репрессий оценить сложно, говорит юрист Леонид Морозов, советник Светланы Тихановской по правовым вопросам. "Но очевидно, речь идет не об отдельных случаях. Минимально можно говорить о десятках пострадавших, а если учитывать не только приговоры, но и арест имущества на стадии следствия, то счет может идти на сотни", — считает юрист.
Обычно механизм таков: уголовное дело, обыски по месту регистрации или у родственников, затем — арест на квартиру, дом, долю в имуществе, автомобиль, счет. "Нередко родственники об этом узнают уже постфактум, после визита силовиков", — рассказывает Морозов. Часто невозможно получить даже документы, объясняющие, какое имущество арестовано и по какому делу.
"Может, мою квартиру не продают, потому что она в Фаниполе?"
Квартира арестована у сооснователя порталов Tribuna.com и Sports.ru Дмитрия Навоши, фигуранта самого первого заочного суда по делу "Черной книги Беларуси". "Моя квартира под арестом с 2021 года, с начала уголовного преследования. Но, насколько я могу судить, до сих пор не продана — в отличие от квартиры Тихановских и некоторых других. Может, вопрос ликвидности рынка? Все-таки моя квартира не в Минске, а в городке Фаниполь, где я рос", — предполагает Дмитрий в комментарии DW.
Но, по его словам, иногда бывают новости: "Приезжал специалист для описи имущества — посуды, занавесок. Не так давно приехали в давно арестованную квартиру с еще одним обыском. Второе уголовное дело на меня открыли? Это единственная гипотеза, но у меня нет способов ее проверить".
Процесс над Тихановской стал вторым заочным судом, но квартира ушла с молотка первой, в июле 2023-го. Почти четыре года была под арестом квартира пловчихи, олимпийской медалистки Александры Герасимени, ее продали в феврале 2026-го. Также за последние два года проданы квартиры семьи Цепкало, правозащитника Владимира Лабковича. Последний политический "лот" — проданная 11 июня 2026 года квартира экономиста Павла Данейко.
Конфискованное имущество уходит с молотка на сайте "БелЮрОбеспечение". Среди тех, чье имущество арестовано, много непубличных людей, региональных активистов, журналистов. В медиа чаще попадают примеры продажи недвижимости, но на этом же сайте продают и другое имущество, конфискованное у оппонентов режима, чтобы оплатить "штрафы". Есть случаи, когда на аукцион выставляли, например, мебель, холодильник, стиральную машину. Люди узнавали свои вещи или получали ссылки от знакомых, некоторые даже писали покупателям с вопросом, знаю ли те, какой "конфискат" они покупают, но не получали ответа.
"Имущество может быть под арестом месяцы и годы”
Александр Лукашенко в начале 2024 году посоветовал оппонентам "забыть про собственность". И в том же году дело 20 "аналитиков Тихановской" стало первым массовым заочным приговором. Затем тех СК возбудил уголовные дела против сотен белорусов, которые участвовали в выборах в Координационный совет, выходили на акции в День воли, проводимые за границей.
С первых массовых заочных дел прошло два года. DW опросила активистов, против которых в РБ начаты процессы или прошли суды. Ответы похожи: дом или квартира опечатаны, ими нельзя распоряжаться — и на этом тишина. Ситуации разные — от опечатанной и даже заваренной двери до того, что в квартире живут. Комментировать открыто собеседники DW не захотели, чтобы не привлекать внимания к "забытой" надвижимости.
"Имущество может быть под арестом месяцами и годами, и никто его не трогает. Это технический момент. У судебного исполнителя много дел в производстве. Руки не доходят, — говорит юрист Народного антикризисного управления (НАУ) Михаил Кирилюк. — В Беларуси каждый день огромные долги гасятся, представьте, сколько в стране людей — плательщиков долгов, алиментов, зарплат просроченных и так далее".
Также юрист НАУ объясняет медлительность системы тем, что главной цели она уже достигла: "Ведь цель не обогатиться, а запугать людей. Это отбор имущества с политической целью, чтобы люди перестали выступать против режима. И эта цель достигнута еще на стадии ареста. Пришли, опечатали, опубликовали новость — волна запугивания пошла".
"Россия движется в том же направлении"
В мае 2026 года в России пошли по пути Беларуси и разрешили с 1 сентября арестовывать имущество уехавших граждан, которые совершили административные правонарушения "против интересов" РФ, среди которых "дискредитация армии" РФ, призывы к санкциям, распространение "экстремистских материалов".
"По сути, обе системы идут к одному результату: имущество превращается в инструмент политического наказания. Разница в юридической упаковке и темпах", — уверен Морозов. Технически разница также в том, что в Беларуси подобные процессы проводят через уголовное дело, а в РФ арест имущества возможен уже за административные правонарушения.
Многих белорусов заочные суды и угроза собственности сдерживают от того, чтобы выйти на акции протеста даже в странах ЕС. "Многие делают свое участие в политике анонимным, выходят на протест с закрытыми лицами. Но с 2020 года тысячи людей участвовали в протестах с открытыми лицами. Их сильно больше, чем сейчас дел в производстве у СК. Я считаю, у властей нет необходимости найти каждого, нужно арестовать имущество двоих-троих, чтобы об этом говорили и сложилось ощущение, что найдут всех, что завтра это можешь быть ты. Люди перестают афишировать участие в политике, и цель достигнута, не надо заниматься арестами тысяч объектов, оценкой, описью", — комментирует Михаил Кирилюк.
Оптимизма по поводу снижения градуса репрессий у собеседников DW нет. "Я думаю, процесс будет продолжаться. Темпы могут меняться в зависимости от политической ситуации, но сам механизм уже встроен в репрессивную систему. Особенно вероятны новые дела после публичных мероприятий за рубежом, выборов в структуры демократических сил, санкционных инициатив", — говорит Леонид Морозов.
Что касается возвращения собственности, оптимизма больше: "Этот процесс обратим, как показывает история. Есть примеры в Польше, Чехии, Литве. Когда власть в Беларуси сменится, я буду поддерживать реституцию (правовой механизм отмены сделки, покупатель возвращает имущество, продавец — деньги. — Ред.)", — говорит Михаил Кирилюк.
