В аэропорту Еревана 12 июня задержали российского математика Михаила Вербицкого. В России он с января 2025 года внесен в «перечень террористов и экстремистов «Росфинмониторинга», и на него заведены два уголовных дела — о «дискредитации» армии и об «оправдании терроризма». С 2015 года он живет и работает в Рио-де-Жанейро. После задержания в Армении ему грозила депортация в Россию, но спустя три дня математика отпустили, и он улетел в Израиль. DW поговорила с ним об обстоятельствах задержания и давлении на ученых в России.
DW: Как вы вылетели из Еревана в Тель-Авив? Изначально было не совсем ясно, можете ли вы покинуть Армению, несмотря на освобождение из-за предъявленных в России обвинений.
Михаил Вербицкий: Мы до последнего момента не знали, на самом деле, уберут ли это флажок в базе данных армянской полиции. Потому что, с одной стороны, какие-то полуофициальные сообщения от Армении приходили в ответ на обращения, что меня уже давно выпустили. Но проблема в том, что это было еще, когда я сидел. Тогда это было не вполне официально. Просто пошли в аэропорт на всякий случай. У меня есть справка об освобождении. Я думал, что в крайнем случае помашу этой справкой и пойду обратно в Ереван.
В итоге оказалось, что из базы данных меня выкинули. То ли временно, то ли постоянно, кстати, никто не знает. Я спросил у людей, близких к этой кухне, можно ли мне приезжать в Ереван. Мне сказали, что лучше не экспериментировать.
— Зачем вы приезжали в Ереван, какие у вас там были планы?
— Мы решили провести встречу с одноклассниками. Там человек 50 приехало, еще учителя школьные, просто знакомые. Я с ними не встретился в итоге.
— Расскажите про день задержания…
— Я пришел как всегда на паспортный контроль, и там медленно начали смотреть меня по базе. Так в России всегда раньше было, когда я приезжал. Какую-то базу смотрят, потом один сотрудник вызывает другого. Там какое-то роение началось — как осы когда там нашли что-то: один приходит, другого приводит и довольно долго это происходило. Они более высокого начальника приводили, тыкали что-то. В итоге какая-то девушка в форме меня взяла и долго, долго вела по всем коридорам, привела в полицию. В полиции меня немедленно приковали наручниками и сказали «все, сейчас будешь сидеть 30 дней, а потом тебя выдадут».
— Они сообщили, за что выдадут?
— Ну я же был в базе данных, на меня есть уголовное дело, и по этому уголовному делу я в розыске. Сказали, что я в розыске от России, но я это и так знал. Это был, пожалуй, единственный армянский полицейский, который никакой вежливости не проявлял.
— Что вы чувствовали в этот момент?
— Я надеялся, что меня все-таки выпустят в город, потому что обвинения смехотворное, Армения никого не выдает. Я не понимал, честно сказать, что это жесткая процедура, настолько неприятно прописанная. В принципе любая страна выдает. У России, например, есть соглашение об экстрадиции с Бразилией (Вербицкий с 2020 года живет в Бразилии. — Ред.) Но Бразилия просто игнорирует любые политические преступления, даже если они попросят. Пока мне не сказали, что мне еще там трое суток сидеть, я просто боялся, что потеряю время, которое мог бы проводить с одноклассниками.
Они говорили «вот придет следователь и все расскажет». Следователь так и не пришел. Меня там держали в таком обезьяннике с решетками часов до шести и потом отвезли в ереванский аналог КПЗ. Трое суток там сидел в одиночке.
— А вы сейчас планируете пересмотреть свои протоколы безопасности? Есть мнение, что просто в России были выходные и поэтому не отправили запрос, то есть повезло.
— Абсолютно. Россия в принципе часто так делала, говорила «задержите его, мы вам все пришлем». Но, конечно, что были праздники, мне помогло. С другой стороны, еще в воскресенье по полуофициальным каналам армянское правительство сообщило, что меня задержать не собираются. То есть, возможно, уже было политическое решение, что меня не надо прессовать. В Армении не так много народу, и когда половина статей в мировой прессе про Армению про меня, это не очень по душе. Особенно во Франции, где армян огромное количество.
Но это был глупый риск. На самом деле, если бы мы знали, мы бы не стали устраивать это дело в Ереване. Это потрясающий красивый город и вообще страна замечательная, все ее очень любят. Тем более она собирается в ЕС вступать.
Я следил на самом деле за выборами и вот эта история со странным, конечно, решением приставать к возвращающимся на голосование из России армянам, меня окончательно воодушевила. Я понял, что они в общем-то легализмом страдать не будут. Если есть политическое решение что-то сделать, то они это сделают, немного обойдя закон. Так, видимо, и вышло — слава им.
— А почему вас не выдали в итоге, вы поняли?
— Там такое количество статей было, все французская пресса, английская пресса, бразильская пресса. Я думаю, что просто было международное давление, которое армяне учитывали, потому что они только что сделали европейский выбор. Международное давление на Россию работает задом наперед. Даже отчасти есть статистика, что по политическим делам, о которых адвокаты молчат, более мягкий приговор. У меня уже сидят двое человек с того математического факультета Высшей школы экономики, на котором я работал. И как раз они просят, чтобы про них никто ничего не говорил.
У одного госизмена — до 25 лет. А другой профессор, которому дали четыре года за донат Навальному. Самая жуткая история произошла с Азатом Мифтаховым, который не имел отношения к Высшей школе экономики, кроме того, что у него был научный руководитель наш профессор. Его стали злобно прессовать, у них к Азату особенная злоба.
— К ученым в целом есть особая злоба? Вы ощущаете?
— По другой линии есть действительно куча академиков, которые просто свои дни окончили в тюрьме, потому что там берут академиков 80-ти лет, но это, видимо, связано с гиперзвуком. А с математиками берут молодежь, и я думаю, что статистика (арестов. — Ред.) одинаковая, что с математиками, что не с математиками. Но у нас все ходили на митинги сначала в 2010-х. Потом, когда началась война, куча народу ходили и отсидели по 10 суток, но к счастью, те, кто активные все-таки, свалили.
— Вы живете в Рио-де-Жанейро. Как вы там оказались?
— Все началось в 2014 году, когда меня вызвала ФСБ. Оказалось, что они решили пересудить замечательного деятеля Бориса Стомахина, одного из первых политзэков. В 2014 году его должны были уже отпускать, но решили довесить еще 13 лет. И меня позвали свидетелем по делу, потому как он использовал мой сервер ну или кто-то использовал мой сервер от его лица, чтобы публиковать тексты.
Был суд. Благодаря отчасти моим стараниям его оправдали, и он свалил. Ну и все, я понял, что надо либо закрывать сервер, либо ждать следующих обысков и репрессий, по которым меня бы привлекли соответчиком. Я нашел себе работу в Брюсселе, а потом переехал в Рио. При этом я оставался в «вышке». Ездил каждый год читать лекции с большим удовольствием. Последний раз это было прямо перед войной, в 21-м году.
— Вы из Рио следите за событиями в России?
— Я слежу за тем, что публикуется в основном математиками и друзьями. Стараюсь по возможности помогать.
— Недавно в Польше задержали российского археолога Александра Бутягина. Не вспоминали вы его случай во время задержания?
— Ясно, что войну он одобрял и задержан был за раскопки в Крыму, что по украинским законам является преступлением. С одной стороны, конечно, ситуация печальная, с другой, когда «ватные» ученые едут по Европам с лекциями, а потом приезжают в Россию и говорят, что «НАТО ведет против нас войну», это немножко все-таки странно.
— Он, кажется, такого не говорил…
— Это да, но безусловно он не оппозиционер. Но у нас на самом деле народ лоялен, скажем так, «идее России», а сейчас эта идея полностью созвучна руководству страны. И ученые за вычетом узкого круга — тоже такого же мнения. То есть Бутыгин — это среднестатистический россиянин. Среди ученых в России довольно много людей, сочувствующих войне.
— Не наоборот?
— Те, кто были против, все свалили. Те, кому пофиг, и те, кто за войну, остались.