О причинах конфликта Украины и Польши вокруг УПА и возможностях двух стран его урегулировать, рассказал в интервью DW историк Лукаш Томаш Срока.Президент Польши Кароль Навроцкий 19 июня лишил президента Украины Владимира Зеленского присвоенной ему в 2023 году высшей награды — Ордена Белого орла. Поводом стал указ Зеленского о присвоении в мае одному из элитных подразделений украинской армии имя "героев УПА" — бойцов Украинской повстанческой армии. После решения Навроцкого Зеленский вернул польский орден, отправив его по почте. Его поддержали бывшие президенты Украины и члены правительства.
Профессор Лукаш Томаш Срока, историк из Университета Комиссии национального образования в Кракове, занимается исследованиями истории Центральной и Восточной Европы, включая польско-украинские отношения. В интервью DW он рассказал о настоящих причинах конфликта, возникшего между Украиной и Польшей, а также о восприятии УПА в обеих странах и о том, как украинцы и поляки относятся к совместной истории.
DW: Что нужно знать об УПА и трагических событиях на Волыни? Обстоятельства, число жертв и осмысление прошлого. Что здесь самое важное?
Лукаш Томаш Срока: Я думаю, что, прежде всего, нужно понимать одну фундаментальную вещь: УПА воспринимается совершенно по-разному в польской и украинской исторической памяти. Для поляков УПА (Украинская повстанческая армия), прежде всего, если не исключительно, ассоциируется с Волынской резней и в более широком смысле — с нападениями на польское гражданское население на Волыни и в Восточной Галиции. Кульминацией этих событий стала Волынская резня 1943-1944 годов.
По оценкам историков, в результате этих действий погибло более 100 тысяч поляков. Следует добавить, что жертвами были также евреи. Мы говорим именно об оценках, поскольку до сих пор не было возможности провести полноценную эксгумацию всех жертв, их идентификацию и достойное захоронение. А это, помимо прочего, позволило бы точнее установить число погибших. Пока мы опираемся на оценки, однако они основаны на многолетних исследованиях историков и считаются достаточно надежными.
С польской точки зрения, это преступление однозначно связывается с УПА, которая была вооруженным крылом Организации украинских националистов (ОУН-Б, лидером которой был Степан Бандера). Сам Бандера в тот момент уже находился в немецкой тюрьме и не участвовал непосредственно в этих событиях. УПА существовала в 1942-1947 годах.
При этом важно представить и украинскую перспективу. Украинская сторона, как правило, не отрицает, что преступление имело место. Основной спор касается того, можно ли квалифицировать его как геноцид. Польские историки и многие юристы считают, что да. Украинская сторона чаще говорит о преступлении и этнических чистках, но при этом рассматривает эти события как часть более широкого польско-украинского конфликта.
Хотя для многих поляков такое описание кажется неприемлемым, стоит отметить, что во время этих событий погибали не только поляки, но и евреи, а также украинцы, помогавшие полякам, предупреждавшие их об опасности. Среди жертв были и люди из смешанных польско-украинских семей.
Украинская сторона также подчеркивает, что эти события не возникли внезапно и без причин. Их рассматривают как кровавую кульминацию более длительного конфликта, который, по украинской интерпретации, был связан с прежними польско-украинскими противоречиями, дискриминацией и подавлением украинских стремлений к независимости. Такова украинская оптика. Мы постоянно движемся между этими двумя взглядами — польским и украинским.
— Можно ли сказать, что Украина недостаточно проработала этот темный период своей истории, если смотреть с польской точки зрения?
— Здесь важно помнить даты. УПА возникла во время Второй мировой войны, но ее деятельность не закончилась вместе с войной. Именно здесь кроется важный момент, который сегодня часто остается непонятым в Польше. Для большинства украинцев УПА запомнилась не через призму Волыни, а прежде всего, как сила, которая боролась против Советского Союза и советского контроля над Украиной. Вторая мировая война закончилась в 1945 году, однако УПА продолжала вооруженную борьбу еще несколько лет, особенно в западной Украине. Эта борьба против НКВД и Красной армии воспринимается украинцами как борьба за независимость.
Здесь есть важный нюанс. Думаю, и поляки, и украинцы могли бы согласиться с тем, что бойцы УПА, которые воевали против НКВД и Красной армии за независимость Украины, воспринимаются иначе, чем участники Волынской резни. Ведь и польское подполье тоже боролось против советской власти. Проблема в том, что эти две памяти почти не пересекаются. В Украине недостаточно известна польская память о Волыни, а в Польше недостаточно известна украинская память об антисоветском сопротивлении. Поэтому на вопрос, недостаточно ли Украина осмыслила эту историю, я отвечу: да, недостаточно. Но было бы нечестно поставить точку на этом ответе. Нужно задать другой вопрос: а когда Украина должна была это сделать?
После Второй мировой войны Украина находилась в составе и под контролем СССР. После обретения независимости прошло относительно мало времени. Посмотрите на другие европейские страны. Эльзас и Лотарингия между Францией и Германией, Южный Тироль между Италией и Австрией — там тоже были тяжелые исторические конфликты. Но после войны эти страны получили десятилетия мира, демократии и благополучия, чтобы спокойно обсуждать свое прошлое.
У Польши и Украины такого периода практически не было. Когда над страной летают ракеты и дроны, вести подобный исторический диалог крайне сложно. Поэтому обеим сторонам еще предстоит пройти этот путь. Важно помнить историю, но история не должна становиться тюрьмой для будущего.
— Почему именно сейчас этот конфликт между Польшей и Украиной вокруг УПА так резко обострился?
— Я считаю, что причиной стали политические решения. Непосредственным поводом стал указ президента Зеленского. При этом я оцениваю его деятельность в целом положительно и понимаю, что он находится в очень сложной политической ситуации. Украина устала от войны. Существуют проблемы с мобилизацией. В таких условиях некоторые символические шаги, которые украинское руководство считает важными для национальной мобилизации, могут восприниматься в Польше как крайне провокационные. Но дело не только в одном конкретном решении. Если бы эта тема была по-настоящему проработана в предыдущие десятилетия, подобного взрыва эмоций могло бы и не быть.
Мы долго откладывали разговор. Некоторые считали, что лучше не трогать старые раны. На мой взгляд, это была ошибка. Любой врач скажет: рану можно не тревожить только после того, как ее очистили. А польско-украинская историческая рана так и не была очищена. Поэтому решение Зеленского не создало проблему, оно лишь сорвало пластырь с незажившей раны. Если бы это решение было принято годом позже, конфликт вспыхнул бы годом позже. Если бы его принял другой политик, результат был бы тем же. Мы просто слишком долго откладывали честный и болезненный разговор о прошлом
С польской и с украинской стороны многие люди воспринимают нынешнюю ссору с огорчением. И друзьям из Польши, и друзьям из Украины больно от того, что дошло до такого конфликта. С одной стороны, мне тоже жаль. Но с другой — я смотрю на этот конфликт с надеждой и пытаюсь увидеть в нем что-то позитивное. Если бы мы перенеслись на несколько десятилетий назад, когда в Польше был коммунизм, а Украина была не просто при коммунизме, но еще и зависела от Советского Союза — и если бы мы тогда встретились в Кракове, Львове, Киеве или Дрогобыче, скажем, в 1975 или 1976 году, и сказали бы, что однажды поляки, украинцы и другие народы Европы будут поддерживать друг друга, спорить, ссориться и иметь разные мнения — мы бы тогда в это не поверили.
Потому что тогда вообще не было условий для дискуссии, диалога и открытых дебатов. Ни украинцы, ни поляки не имели такого комфорта. Когда мы сегодня ссоримся, это, может быть, и печально, но это плод того, что у нас, наконец, есть демократия и мы можем разговаривать друг с другом. Я надеюсь, что это откроет путь к примирению.
Я вижу здесь сходство с большими, зрелыми, современными европейскими демократиями, которые после Второй мировой войны, в отличие от поляков и украинцев, получили полную свободу. У них была возможность пройти этот путь: сначала ссора, потом обида, затем взаимное узнавание и прощение. Сегодня мы понимаем, что невозможно перейти от этапа обиды сразу к этапу примирения без этапов понимания и прощения. И по дороге нужен также честный расчет с прошлым с обеих сторон.
Чему нас учит эта история, начавшаяся с одной подписи президента Зеленского? Она, возможно, отбрасывает нас назад — к пониманию, что сначала нужна предметная дискуссия. Даже если для этого нужны спор, ссора, обмен аргументами, затем снова взаимное узнавание, сближение и только потом примирение. Нам, полякам и украинцам, наивно казалось, что в этой ситуации можно перескочить через несколько этапов, пойти вперед быстрее, ускорить процесс. Оказалось, что нельзя.