О запланированной длительной командировке Лукашенко обмолвился еще во время действия ультиматума Зеленского. Однако ни он сам, ни его пресс-служба не сообщали предварительно, куда он направляется. Выходные, 27-28 июня, Лукашенко провел на Валдае, в России. Российские СМИ назвали встречу Лукашенко и Путина «двухдневным неформальным общением». За ней не последовало ни пресс-конференции, ни заявлений, ни даже совместных фото. 29 июня Лукашенко был с рабочим визитом уже в Пекине. В аэропорту его встретил министр образования страны. Лукшенко пообщался с председателем КНР Си Цзиньпином, а на следующий день побывал в Пекинском университете, где прошла церемония вручения дипломов по специальности «Биотехнология». Одним из выпускников был его младший сын — Николай Лукашенко.
Затем Лукашенко отправился в Индонезию, это единственный официальный визит в череде поездок. О том, что ищет Лукашенко в длительной командировке, DW поговорила с Розой Турарбековой, кандидатом исторических наук, политологом, автором Telegram-канала «РМ».
«Изменились обстоятельства — изменилась и реакция Лукашенко»
— Мы наблюдаем трансформацию Лукашенко? Сначала в интервью «Аль-Арабия» он извинился перед Зеленским, затем очень сдержанно отреагировал на ультиматум Зелинского, на произошедшее с белорусским автобусом в России. Почему он ведет себя так, не совсем характерно для Лукашенко, которого мы знаем?
— Я считаю, все, что Лукашенко делает, для него как раз характерно. Другое дело, что обстоятельства изменились. Соответственно, изменилась его реакция. Сейчас он, очевидно, в сложных условиях, зажат между Украиной и Россией. И это произошло в результате того, что Украина на сегодняшний день демонстрирует определенные успехи. Я имею в виду достаточно дальние удары внутрь России, изменения, по всей вероятности, настроений внутри России в связи с топливным кризисом, в связи с тем, что люди увидели, наконец, что война пришла к ним в дом. Видимо, обстоятельства таковы, что Лукашенко не может себе позволить ту агрессивную воинственную риторику в отношении Зеленского, которую он мог себе позволить еще год назад. В трансформацию Лукашенко как политика я не верю, он всегда вел себя сообразно ситуации и условиям.
— Еще во время действия ультиматума Зеленского Лукашенко анонсировал долгосрочную командировку, но не говорилось куда. Неожиданно она началась в России, на Валдае, где он два дня провел с Путиным. И продолжилась эта командировка в Китае. Поездки в Россию и в Китай связаны каким-то образом?
— Я думаю, это во многом совпадение. Так уж получилось, что при таких обстоятельствах проходит сейчас его визит. Путин и Лукашенко, должна напомнить, в июне обычно встречаются в России. И сам по себе этот визит не является неожиданным. Каждый раз при подобных встречах они обсуждают как раз-таки углубление так называемой интеграции в рамках Союзного государства. Проблема заключается в том, что в этот раз не было никакого выхода к прессе, что и породило спекуляции относительно того, что же там обсуждается, что помимо ультиматума Зеленского они должны были обсудить, например, более серьезное участие Беларуси в войне, какие-то вопросы, связанные с безопасностью, либо вообще речь идет о поглощении Беларуси Россией. Но все это отчасти так, отчасти нет. Потому что, еще раз повторюсь, они встречаются регулярно, на Валдае не вели переговоры формально.
Более странным выглядит визит Лукашенко в Китай сразу после этого. Теперь (на второй день визита. — Ред.) стало понятно, что он прилетел в Пекин по поводу окончания Пекинского университета его младшим сыном. Я думаю, что Лукашенко просто к этому выпуску приурочил и встречу с Си Цзиньпином. Дата вручения дипломов была заранее известна и согласована, и встреча с Си Цзиньпином теперь уже не выглядит такой уж неожиданной.
Думаю, что в этом ряду событий ультиматум Зеленского по хронологии на самом деле был последним. А все остальное было запланировано. И так уж вышло, что все сложено буквально в одну корзину. И мне кажется, надо воздерживаться от чрезмерных спекуляций на эту тему.
«Лукашенко — интересный источник для информирования»
— Что именно интересовало Лукашенко в Китае, кроме выпускного младшего сына?
— То, что сказал Си Цзиньпин относительно независимости, территориальной целостности и поддержки Беларуси, можно двояко интерпретировать. С одной стороны, это ритуальные слова, которые обычно произносятся в начале любой такой встречи, но в данном контексте это читается как поддержка суверенитета и независимости Беларуси сразу после визита Лукашенко на Валдай. Двусмысленный контекст появляется. Но очевидно, что, конечно, Лукашенко таким образом хотя бы смог воспользоваться ситуацией, продемонстрировать, что он не так зависит от России, что у него есть и другие партнеры и что у него есть вот это вот азиатское направление, которо он развивает.
Визит в Китай был неофициальным (по данным пресс-службы Лукашенко, это был рабочий визит. — Ред.), даже рабочим визитом его назвать сложно, потому что документов никаких не было подписано. Посмотрим, смогут ли они подписать соглашение относительно продажи китайских технологий. Я бы по визиту не стала ничего оценивать, но если мы говорим о белорусско-китайских отношениях, то в целом произошел определенный, не качественный, но количественный скачок. Белорусский экспорт немножко подрос — в основном за счет торговли услугами. Но отрицательное сальдо у нас сохраняется, а интерес белорусской стороны к закупке технологий остается неудовлетворенным.
На что бы стоило обратить внимание — Си Цзиньпин уделил время Лукашенко для того, чтобы получить информацию из первых уст. Усиление воинственной риторики, ультиматумы могли поднять ставку Лукашенко для того, чтобы напроситься на личную встречу. Ну и плюс Си Цзиньпин и в целом КНР уделяет Беларуси внимание в политическо-пропагандистском ключе. Это подчеркивается, например, стратегическим партнерством. Беларусь — образец примерного партнера в Восточной Европе. Если бы Лукашенко еще не был соучастником агрессии у границ с Европейским Союзом, было бы вообще замечательно. А так приходится по этому поводу волноваться. Я думаю, что в Китае были заинтересованы в этой встрече с Лукашенко, чтобы получить информацию из первых уст, что не произойдет ухудшение ситуации с безопасностью, и, соответственно, железнодорожные перевозки, которые идут через Беларусь, останутся в безопасности. Китай заинтересован в первую очередь в этом. Плюс Си Цзиньпин любит подчеркивать роль Китая в поддержании небольших стран, которые могут зависеть от воли больших государств. И Лукашенко интересный источник для информирования о том, как развиваются, например, переговоры с Соединенными Штатами.
«В ЕС Лукашенко продолжает оставаться в уязвимом положении»
— Может ли Лукашенко искать защиты в Китае, в том числе от России?
— Вопрос заключается в том, насколько Китаю это важно или насколько это будет важнее, чем сохранение отношений с Россией. Думаю, что отношения с Россией для Китая будут в приоритете.
— Какая интересная новая роль у Лукашенко — всех информировать. Сначала он представителям РФ говорит, что встречался с представителями Украины, после общения с Путиным едет в Китай. Администрация Трампа его уже давно представляла как информатора. Что это за роль такая?
— Я бы сказала, роль фасилитатора. В целом он хотел бы быть полезным сильным мира сего. Если ты можешь быть полезным и с тобой могут немного считаться, то, соответственно, со временем ты можешь для себя что-то выторговать. По крайней мере, Лукашенко хотел бы, чтобы многие вопросы в регионе не решались без него. Объективно говоря, если Беларусь все еще в какой-то степени субъектна, это неплохо, Плохо, когда будут уже решать за Беларусь — это действительно страшно. Другое дело, будет польза или вред от такого рода фасилитаторства. Посмотрим, я не знаю, насколько Лукашенко будет способен это использовать для национальных интересов Беларуси, а не личных интересов.
— Но свое положение на международном уровне он укрепил.
— Да, это произошло за счет Соединенных Штатов, внимание к нему со стороны остальных игроков, России, Китая, конечно, усилилось. Но с Европой мы каких-то результатов не видим. Тут в целом Лукашенко продолжает оставаться, с точки зрения санкционной и с точки зрения политического признания, в уязвимом положении. Не стоит об этом забывать, не стоит это обесценивать, признаков радикальных изменений нет.