Перемирие между США и Ираном фактически сорвано. Стороны опять обмениваются ракетными ударами. Дональд Трамп на саммите НАТО в Анкаре заявил, что все «кончено», и резко прошелся по иранскому руководству: «лжецы», «отбросы», «больные люди», «ку-ку». Минфин США отменил лицензию, разрешающую операции с иранской нефтью, которая была частью июньского меморандума о взаимопонимании. Движение танкеров через Ормузский пролив практически замерло. Как на эти события реагирует мировой рынок нефти? Пока — весьма хладнокровно.
Как развиваются события на Ближнем Востоке
Перемирие между США и Ираном с самого начала не выглядело прочным. Меморандум о взаимопонимании, на котором оно основано, стороны подписали 18 июня. Одним из условий была разблокировка Ормузского пролива, который страны Персидского залива используют для поставок на мировой рынок нефти и других ресурсов. Однако уже 20 июня Тегеран заявил, что вновь блокирует пролив — из-за того, что Израиль продолжил боевые действия в Ливане против связанной с Ираном группировки «Хезболлах».
Несмотря на заявления иранских властей, движение танкеров по Ормузскому проливу тогда не прекратилось. Наоборот, трафик резко возрос. В результате мировые цены на нефть довольно быстро снизились — до уровней, которые до этого в последний раз фиксировались в дни, предшествовавшие началу войны США и Израиля против Ирана.
В дальнейшем Вашингтон и Тегеран неоднократно обвиняли друг друга в нарушении условий перемирия. За атаками иранских дронов на танкеры следовали американские удары по военным целям на территории Исламской республики. 28 июня стороны в очередной раз договорились остановиться, но надолго их не хватило.
Очередной виток эскалации начался 7 июля, когда Иран снова атаковал танкеры, на что США ответили новой серией авиаударов и восстановили действие санкций против иранской нефти. На следующий день Дональд Трамп объявил, что «больше не хочет иметь дел» с иранскими лидерами, хотя и уточнил, что его представители могут продолжать вести переговоры. Позднее он сообщил, что представители Ирана ему «только что позвонили», чтобы сообщить, что «очень хотят заключить сделку». Но новый обмен ударами за этим все равно последовал.
Что происходит с ценами на нефть
К 7 июля нефть Brent подешевела до 72 долларов за баррель — примерно столько же она стоила в конце февраля. В последующие дни обострение конфликта разогнало цены, но не слишком сильно. 8 июля цена доходила до 80 долларов, однако на этом уровне не закрепилась. 9 июля баррель Brent торговался в районе 77 долларов. Это очень далеко от значений, которые можно наблюдать весной во время острой фазы конфликта. В апреле цена стремилась к 120 долларам — и многие эксперты опасались, что это не предел.
Хотя движение танкеров через Ормузский пролив сейчас практически остановлено, рынок рассчитывает, что в скором времени трафик восстановится. При этом блокировка пролива уже не воспринимается как конец света — события последних месяцев продемонстрировали, что мировой рынок нефти гораздо устойчивее, чем представлялось.
До начала войны между США и Ираном эксперты полагали, что продолжительная блокировка Ормузского пролива будет иметь катастрофические последствия — учитывая, что через него проходило порядка 25% морских поставок нефти. Самые пессимистичные прогнозы обещали Brent по 200 долларов за баррель. Однако в реальности рост цен на нефть оказался более умеренным, а возвращение к прежним уровням — более быстрым.
Международное энергетическое агентство (МЭА) называет несколько факторов, которые наложились друг на друга и обеспечили рынку относительно мягкую посадку. Во-первых, крупные импортеры сократили закупки и стали потреблять нефть из запасов. Так, Китай, крупнейший импортер в мире, снизил импорт почти наполовину — и не стал полностью восстанавливать даже после разблокировки пролива. Помогло масштабное высвобождение нефти из стратегических резервов. Значительные объемы обеспечило само МЭА. Одновременно некоторые экспортеры нарастили поставки. Сильнее всех — США.
По данным американского Агентства энергетической информации (EIA), в апреле экспорт из США обновил исторический максимум. Страны Персидского залива вместе с тем даже во время активных боевых действий не прекращали экспортировать. Часть поставляли через заблокированный пролив, часть — другими маршрутами. Наконец, рост цен был ограничен тем, что крупнейшие нефтеперерабатывающие предприятия адаптировались к дефициту сырья быстрее и эффективнее, чем можно было ожидать.
К каким ценам на нефть готовится рынок
За время американо-иранской войны эксперты несколько раз значительно пересматривали свои прогнозы. И сейчас, в момент полной неопределенности, никто не спешит делать это вновь.
Очередная блокировка Ормузского пролива пока не вызывает паники, потому что значительные объемы нефти успели покинуть регион, когда он был разблокирован. Это, в том числе, иранская нефть. И несмотря на возобновление американских санкций, в случае расширения дефицита она гарантированно найдет покупателей.
«Иран по-прежнему может продавать свою нефть — если найдутся покупатели: Китай был таким покупателем в прошлом и может стать им опять, — указывает колумнист Bloomberg Хавьер Блас. — Да, Ирану придется предлагать скидки, но это в основном будет компенсировано ростом мировых цен, вызванным возобновлением боевых действий. Самая большая проблема для Ирана? Он больше не сможет принимать платежи в долларах».
Если рынок окажется прав и пролив будет вновь разблокирован, цены пойдут вниз. В опубликованном 7 июля среднесрочном прогнозе EIA исходит из того, что в третьем квартале 2026 года средняя цена Brent составит 74 доллара за баррель, а уже в следующем году опустится до 65.
Какую выгоду из эскалации кризиса способна извлечь Россия
Пока Ормузский пролив был заблокирован, российский бюджет получал значительные дополнительные доходы. Впрочем, менее значительные, как можно было ожидать.
Из-за особенностей налогообложения нефтяной отрасли бюджет начал получать выгоду от роста мировых цен только в апреле — в марте сборы рассчитывались исходя из низких февральских цен. Кроме того, государство выплатило нефтяным компаниям значительные суммы в рамках так называемого демпферного механизма: когда экспортные цены на нефтепродукты выше внутренних, бюджет компенсирует нефтяникам разницу, чтобы стимулировать поставки топлива на внутренний рынок и сдерживать рост цен в стране. Кроме того, на сборы повлиял слишком крепкий рубль.
В результате по итогам первых шести месяцев 2026 года российский бюджет получил примерно 3,6 трлн рублей — почти на 23% меньше, чем за аналогичный период 2025 года. В июле доходы будут рассчитаны исходя из уже не слишком высокой июньской цены (63,5 доллара за баррель Urals). Какими доходы окажутся в августе — зависит от того, как будет развиваться конфликт между США и Ираном.
Перед новым витком эскалации американо-иранского конфликта ситуация для России была тяжелой. По данным агентства Argus, которые приводит Bloomberg, средняя цена Urals в западных портах опустилась ниже 42 долларов за баррель — это в два раза меньше, чем в апреле. Российский бюджет на 2026 год сверстан исходя из 59 долларов за баррель. И даже по такой низкой цене российским компаниям удавалось продавать далеко не все. По данным Bloomberg, в июне примерно 500 тысяч баррелей в сутки — более 10% общего объема морских поставок — зависали в плавучих хранилищах.
«Возобновление американских санкций, рост поставок из стран ОПЕК+ во главе с Саудовской Аравией и ОАЭ, восстановление трафика в Ормузском проливе, — все это снизило конкурентоспособность российской нефти, — говорит в комментарии DW эксперт Центра исследований энергетики и чистого воздуха (CREA) Исаак Леви. — В результате дисконт Urals к Brent увеличился, но даже при этом все больше партий нефти не находили покупателей. Если мировое предложение продолжит расти, Россия столкнется с еще большим давлением».
Высокие доходы России может обеспечить возобновление полномасштабной войны и длительная блокировка Ормузского пролива. При нынешнем уровне эскалации крупные импортеры скорее займут выжидательную позицию и не будут спешить наращивать закупки.
«Тот же Китай ведет себя как расчетливый покупатель, а не как помощник России, — указывает Леви. — Когда цены низкие, Китай пополняет запасы, когда цены растут — расходует их, сокращая закупки. Например, в июне, несмотря на то что цены уже успели опуститься, он все равно снизил импорт морем на 16% к предыдущему месяцу, а к июню прошлого года — и вовсе на 46%».