На встрече в Варшаве писательница рассказала о цензуре, диктатуре и о том, что напишет в книге про 2020-й год в Беларуси.13 июля в центре Варшавы в Музее современного искусства в рамках второго Maldzis-феста состоялась встреча с белорусской писательницей и нобелевским лауреатом Светланой Алексиевич. По данным организаторов, попасть на мероприятие смогли порядка 300 человек.
После встречи к писательнице выстроилась длинная очередь. Минуя ее, одной из первых, к Светлане Алексиевич с улыбкой и объятиями подошла Мария Колесникова. "Светлана Александровна, вы огонек!" — не скрывала эмоции Мария. "Вы тоже!" — ответила Алексиевич, набрасывая алую шаль на плечи. "Так у кого мы учимся! У кого учимся!" — улыбалась Мария.
О том, как прошла встреча с Алексиевич в Варшаве, на которую пришло много известных белорусов, — в репортаже DW.
"Красный человек" стреляет в Украине
"Мы разбросаны по всему миру и становимся нацией, которая, я думаю, должна не впадать в отчаяние, а радоваться тому, что она может что-то собрать со всего мира, чтобы потом привезти на родину. Пусть не все из нас вернутся, но те, кто вернутся, и те, кто останутся, будут более вооружены человеческим знанием", — напомнила писательница со сцены.
Светлана Алексиевич пишет книгу про события 2020-го года в Беларуси и вспоминает, что более десяти лет назад в своей книге "Время секонд хэнд" имела неосторожность сказать про "конец красного человека". Этого не случилось, признает Алексиевич, ведь "красный человек" сегодня сидит в Кремле, стреляет в Украине. Она наблюдает за тем, что с ним происходит, "как он уходит из истории, опять заливая большой кровью".
Модератор встречи политолог Рыгор Астапеня поинтересовался, что писательница хочет услышать от героев своей книги про 2020 год: "Победа? Поражение?.. Что-то иное? Как бы вы для себя сформулировали?"
"Я не думаю, что это поражение, это путь, тяжелый путь. Но не надо бояться его, — ответила Алексиевич. — Конечно, больно, конечно, тяжело. Но когда мне говорят, что жизнь поставлена на паузу, что "я человек 2020 года, жду перемен", — нет, то, что сегодня, то, что сейчас, — это тоже жизнь. И надо относиться к этому как к жизни и просто учиться тому, что вокруг, у тех людей, что вокруг. Помню, была в Мексике, в каком-то маленьком городке была доцент белоруска. Мы даже не представляем, как много нас. Вот что нужно всегда помнить".
"Не знаю, что может быть более страшным, чем любовь"
Астапеня вспомнил, как в 14 лет впервые прочитал "Чернобыльскую молитву", а затем и остальные книги Алексиевич. Думал, что белорусские книги в большинстве своем про "боль, печаль, страдания", поэтому, узнав, что Светлана пишет книгу про любовь, удивился: "Любовь — это же не наша тема, нам нужно что-то пострашнее. Любовь нас не определяет. Нас определяют катастрофы". Он спросил у нобелевского лауреата, может ли быть книга со счастливым концом.
"Я не знаю, что может быть более страшным, чем любовь", — под улыбки и аплодисменты зала ответила Алексиевич, добавив, что это пострашнее войны, пострашнее Чернобыля, потому что ты исчезаешь весь, это крушение тебя всего.
"Даже не уверена, что я это напишу, скорее всего, нет. Потому что, признаюсь честно, не пробиться к человеку, чтобы он рассказал это до конца. Особенно мужчины… И мой собственный опыт говорит о том, что это очень сложно. Это как волна в море: приходит такая красивая и исчезает. И попробуй ее слови", — призналась она.
Алексиевич не согласна с тем, что ее называют писателем катастроф, она говорит о времени катастроф, в котором мы живем. "Мне нравится человек в катастрофе, личной, общественной… Человек все время танцует возле смерти. Поэтому он в моих книгах так хорошо говорит. Когда он возле смерти, он как бы поднимается на цыпочки. В полной мере показывает, кто он, на что способен", — рассказывает она.
На встрече писательница вспоминала деревенское детство, отца — директора сельской школы, время, когда в деревне почти не осталось мужчин, а старики и молодые женщины очень много говорили о смерти, потому что пережили потерю близких.
"Очень просто было купить человека"
Бывшая актриса Купаловского театра, которая была среди зрителей в зале, рассказала, что, озвучивая аудиокнигу "Цинковые мальчики", нашла информацию про одноименный спектакль Купаловского театра начала 1990-х. Информация о нем практически отсутствует, поскольку постановка стала поводом для обращения в суд группы матерей погибших воинов-интернационалистов.
"Чтобы узнать, как там (на войне в Афганистане. — Ред.) я сама поехала туда, — отреагировала Алексиевич. — Одно дело — писать о войне на расстоянии, а совсем другое — видеть, как убивали на войне в Афганистане… Раевский, режиссер, мы с ним были единомышленники, сделал этот спектакль, но в то время это был суд над книгой прежде всего. Еще были сильны Союзы ветеранов-"афганцев" и Второй мировой войны, которые возглавляли генералы. Было время, когда ничего не было. Одного я спрашивала: "Зачем ты пошел (в суд. — Ред.), ты же не так думаешь, ты же мне рассказывал то, что в книге". Отвечает: "А мне пообещали холодильник". Очень просто по тем временам было купить человека. Власть пользовалась этим. Но еще есть люди, которых не надо покупать, которые искренне едут в Украину воевать… Когда ипотеку нечем платить, машина старая, "единственное, что поможет, если я поеду и заработаю деньги на войне".
"Это все форма борьбы с будущим"
13 июля, в день встречи с Алексиевич в Варшаве, стало известно, что в Беларуси признали "экстремистским" сборник "Светлана Алексиевич. 100 цитат на Свободе". Светлана Александровна удивилась, вспомнив, что на экстремизм ее проверяли и раньше, но тогда наверняка "нашелся разумный человек, который сказал, что "мы будем смешны во всем мире".
"К цензуре я отношусь плохо, — объяснила она. — Когда я написала книгу "У войны не женское лицо", ее три года не печатали. Советская власть тогда чувствовала себя более уверенно и таких форм не применяла, но я помню, меня вызывал цензор и говорил: "Что ты, Ремарка начиталась?" Обвиняли в натурализме, пацифизме… Сегодня все проще. Диктатура — всегда более простая форма общества. Что они хотят? Они хотят власти над нами, над нашим умом, нашими представлениями о мире… Это все форма борьбы с будущим".
Писательница говорит, что жизнь — это выбор: на работе, в любви. "С кем-то я сегодня спорила… Кстати, с Бабарико. И он говорил, что русские рабы, а мы нет. А я говорила, что человек везде один", — рассказала она.
Однако писательница согласна с тем, что многие проблемы белорусов из-за соседней страны, которая не дает им быть самими собой. В пример она привела Путина, который в 2020-м помог Лукашенко.
Светлане Алексиевич иногда удается поговорить с людьми, которые живут в Беларуси: "Они просто молчат, не могут говорить, но они думают так же, как мы… Не надо унижать их, говорить, что там остались какие-то другие люди. Нет. Такие же, как мы, но они не смогли уехать по разным причинам… Последняя женщина, с которой встречалась, говорила: "Мы думаем то же самое. Просто пока мы не можем это сказать".
Алексиевич уточнила, что сегодня белорусы, по ее мнению, не должны идти на примирение с режимом, но должны предложить вариант диалога: "Пусть даже на той скамейке иногда никто не будет сидеть. Но мы должны говорить, как будто они сидят. Ненависть никого никогда не спасла. Спасла любовь. А мы все все-таки любим Беларусь".
