В США опубликовали картотеку членов нацистской партии НСДАП. Тысячи немцев получили возможность узнать правду о темных страницах прошлого своей семьи. DW нашла человека, который узнал, что его дедушка был нацистом.После того как миллионы членских партийных билетов НСДАП стали доступны в интернете, многие немцы сделали неожиданное для себя открытие: их предки не всегда были так невинны, как об этом на протяжении десятилетий рассказывали в семьях.
"Я всегда считал своего дедушку человеком левых рабочих взглядов, а теперь оказалось, что он тоже есть в базе данных членов НСДАП", — рассказал DW Ханно Данненфельдт (Hanno Dannenfeldt). При этом в семье всегда говорили, что дед по отцовской линии был человеком с безупречной репутацией.
Ханно Данненфельдт, как и многие немцы, после публикации членских билетов НСДАП на сайте Национального архива США захотел узнать, состояли ли его родственники в Национал-социалистической немецкой рабочей партии. Поиск информации в материалах архива оказался довольно сложным: с одной стороны, сайт часто оказывается недоступен из-за огромного числа посетителей, с другой — его интерфейс сложен в использовании. Чтобы найти нужную информацию, придется просмотреть сотни документов.
Немецкий сервис упрощает поиск
Поэтому немецкая еженедельная газета Die Zeit разработала систему, значительно облегчающую поиск. Достаточно ввести имя, а при необходимости еще год и место рождения — и система сразу покажет результат. Этот сервис может быть интересен и жителям Южной Америки, ведь после Второй мировой войны там скрывались многие нацисты. Однако воспользоваться инструментом можно только по платной подписке.
Обнаружить в списке искомое имя может стать болезненным открытием. Нередко это означает, что спустя десятилетия придется взглянуть на собственную семью совершенно по-новому. С одной стороны — воспоминания о любящем дедушке, который всегда был веселым и готовым пошутить, с другой — документальное подтверждение: именно этот дедушка состоял в Национал-социалистической немецкой рабочей партии.
В немецких семьях в послевоенное время редко обсуждали преступления нацистской эпохи, а тем более собственную роль в них. Согласно одному из исследований, более двух третей немцев считают, что их предки не были нацистскими преступниками. Почти 36 процентов полагают, что их родственники были жертвами режима, а более 30 процентов уверены, что их предки помогали потенциальным жертвам нацизма — например, укрывали евреев.
Это имеет мало общего с реальностью. Активное сопротивление нацистскому режиму оказывал лишь один процент населения. В 1945 году каждый пятый взрослый немец был одним из 8,5 миллиона членов партии и тем самым, по крайней мере формально, поддерживал преступную систему.
Никакого раскаяния: "Это порядочные люди"
После войны об этом предпочитали не вспоминать. Страна лежала в руинах. Державы-победительницы — СССР, США, Франция и Великобритания — поделили Германию на четыре оккупационные зоны, а Берлин — на четыре сектора. Гитлер покончил с собой, избежав тем самым правосудия, а другие главные военные преступники предстали перед Нюрнбергским трибуналом и были осуждены.
"Всегда существует такое представление: хорошо, вот они и есть преступники. Тогда остальная часть общества как будто остается ни при чем", — рассказала DW культуролог Алеида Ассман (Aleida Assmann).
Ситуация изменилась, когда перед судом предстали также врачи, промышленники и государственные чиновники, которым пришлось отвечать за свои действия в годы нацистского режима.
"Тогда люди стали говорить: "Но ведь теперь на скамье подсудимых оказались почти все. Так не может быть. Это же порядочные люди", — объясняет заведующий историческим отделом газеты Die Zeit Кристиан Штас (Christian Staas). — И немцы начали сопротивляться таким судебным процессам. Большинство воспринимало себя жертвами национал-социализма, а не теми, кто несет за него ответственность".
Они также утверждали, что ничего не знали о массовом уничтожении евреев. Поэтому в рамках программы "Reeducation" ("перевоспитания") союзники обязали всех немцев смотреть в кинотеатрах документальные фильмы об освобожденных концентрационных лагерях. Таким образом они пытались противостоять коллективному вытеснению памяти целого народа.
Оправдания для каждого
Одновременно начался процесс так называемой "денацификации". Каждый немец должен был заполнить многостраничную анкету с личными данными, сведениями о профессиональной деятельности и членстве в НСДАП. При этом почти все старались показать себя максимально безобидными. Даже член СС мог пройти денацификацию, если достаточно убедительно доказывал, что не разделял нацистскую идеологию. Например, в качестве оправдания многие заявляли, что без вступления в организацию невозможно было продолжить учебу.
В народе за процессом денацификации закрепилось ироничное называние — "Persilscheine" — по названию стирального порошка Persil, который, как гласила реклама, "отстирывает особенно добела". "Белый — это цвет чистоты, безупречности и, конечно, невинности", — объясняет Алеида Ассман. С помощью такого "сертификата Персила" люди как бы "отбеливали" свою вину.
Как отмечает Ассман, для западных союзников, прежде всего для США, было важно как можно быстрее вновь превратить Германию в нормально функционирующее государство. "Они хотели провести четкую линию между прошлым и настоящим, и начать все заново. Нацистское общество нужно было преобразовать в демократическое, но сделать это должны были те же самые люди. Как этого добиться? С помощью забвения. Об этом просто перестали говорить", — рассказывает культуролог.
Первый канцлер молодой Федеративной Республики Германии Конрад Аденауэр (Konrad Adenauer) подошел к этому вопросу прагматично. "Нельзя выливать грязную воду, если нет чистой", — говорил он, объясняя привлечение бывших нацистов в новое правительство.
Лишь следующее поколение начало задавать вопросы
После войны немцы были заняты восстановлением разрушенной страны. В 1950-е годы последовало "экономическое чудо", принесшее новый уровень благосостояния. И только следующее поколение стало задавать своим родителям неудобные вопросы.
Одним из переломных моментов стала акция активистки Беаты Кларсфельд (Beate Klarsfeld), которая в 1968 году дала пощечину тогдашнему федеральному канцлеру Курту Георгу Кизингеру (Kurt Georg Kiesinger), выкрикнув: "Нацист! Нацист!" В прошлом он был высокопоставленным членом НСДАП, верно служил Гитлеру, а в последние годы войны возглавлял один из отделов радиовещания рейха.
Еще одной важной вехой в осмыслении нацистского прошлого стал американский телесериал "Холокост", вышедший в конце 1970-х годов, рассказывает редактор исторического отдела газеты "Die Zeit" Кристиан Штаас. Каждый мог следить на экране за судьбой еврейской семьи Вайс. Сериал вызвал широкую общественную дискуссию о личной ответственности каждого немца, ведь практически все были свидетелями того, как евреев депортировали.
Каждый раз, когда становилось известно о членстве известных людей в нацистских организациях, это вызывало широкий общественный резонанс. Так произошло и в 2006 году, когда писатель и лауреат Нобелевской премииГюнтер Грасс (Günter Grass), которого считали нравственным авторитетом Федеративной Республики Германии, признался, что в юности был членом войск СС — вооруженного военизированного крыла нацистской СС (Schutzstaffel).
"Это вызвало огромный общественный резонанс и многочисленные дискуссии о том, что даже такие выдающиеся личности, поддерживавшие нашу демократию, на самом деле были связаны с нацистской Германией. Но каждый раз внимание было сосредоточено лишь на одном имени", — говорит Алеида Ассман. Теперь ситуация изменилась: благодаря картотеке членов НСДАП можно проследить, насколько все общество было соучастником нацистского режима.
Желание оправдаться
Однако стремление оправдать или преуменьшить прошлое сохраняется до сих пор. По принципу: "Пора уже оставить это в прошлом". Так произошло и в семье Ханно Данненфельдта. В семье знали, что его дед по материнской линии был воспитанником "Наполы" — элитной школы-интерната, где нацисты готовили будущую военную и политическую элиту.
"Но как только речь заходит о собственной семье, желание докопаться до правды почти исчезает, — говорит Данненфельдт. — Когда людям предъявляют такие факты, очень быстро возникает риторика оправдания. В случае с моим дедушкой это звучало так: "Он был совсем молод, отец отправил его в "Наполу". А потом он стал хорошим мужем, хорошим отцом, хорошим дедушкой".
Слишком поздно для расспросов очевидцев
Спустя 81 год после падения нацистского режима установить, что именно побудило предков вступить в НСДАП, становится все труднее. Тем более трудно ответить на вопрос: был ли человек убежденным нацистом или лишь следовал за большинством? Некоторые выводы, по словам Кристиана Штааса, позволяет сделать дата вступления в партию: "Если человек вступил в НСДАП до 1933 года (года прихода нацистов к власти — Ред.), можно предположить, что он действительно разделял нацистскую идеологию".
"Например, мой прадед был одним из первых, кто вступил в партию в 1933 году. А были и те, кто сделал это только в 1942 или 1943 году, — рассказывает Ханно Данненфельдт. — К сожалению, сегодня мы можем лишь строить предположения. Возможно, на человека давило окружение. Или, как в случае с другим моим прадедом, который был торговцем и крупным землевладельцем, для вступления в партию могли быть причины экономического характера".
Однако факт остается фактом: никого не заставляли вступать в НСДАП и не записывали в партию без его ведома, как это нередко утверждали в семьях. Ханно Данненфельдт сожалеет, что правда о том, кто действительно состоял в партии, становится известна только сейчас.
"Меня злит, что у нас было столько разговоров, в которых эта тема затрагивалась поверхностно. Но тогда не было ничего, на что можно было бы опереться. Не было такого неопровержимого доказательства, черным по белому, как эти членские билеты, которые теперь внезапно стали доступны. Ведь речь идет об одном из величайших преступлений в истории человечества".
Чему нас учит прошлое
Сегодня в мире Германию часто приводят в пример, когда речь заходит об осмыслении собственного прошлого. Около 100 тысяч "камней преткновения" (Stolpersteine), установленных на улицах немецких городов, увековечивают память жертв национал-социализма. В центре Берлина установлен Мемориал жертвам Холокоста, а в немецких школах истории нацистского периода уделяется большое внимание.
В то же время в Германии усиливаются позиции правых экстремистов, а правопопулистская партия "Альтернатива для Германии" набирает влияние. Ханно Данненфельдт задается вопросом, не начинают ли вновь действовать механизмы, похожие на те, что существовали в нацистскую эпоху: "Кто-то может думать: "Я вступлю в "АдГ" и смогу сделать карьеру". Осознание того, что и моя собственная семья когда-то не проявила стойкости, заставляет задуматься, насколько велика эта угроза и сейчас."
По мнению собеседницы Die Zeit, главный вопрос сегодня обращен уже не к прошлому, а к нам самим: "Как мы будем действовать, если политическая ситуация изменится? И хватит ли у нас смелости сделать необходимые выводы и защитить основные демократические ценности?".
