Действующая 90 лет конвенция Монтрё до сих пор формирует баланс сил в Черном море. На фоне войны России с Украиной возникает вопрос, может ли НАТО увеличить свою мощь в акватории, доступ к которой ограничен.Спустя более четырех лет после начала вторжения России в Украину Черное море стало одной из ключевых зон безопасности в Европе. Тем не менее сейчас в нем "почти нет военных кораблей", отметил в интервью DW старший научный сотрудник аналитического центра Carnegie Europe Томас де Ваал. И признал, что "в этом есть определенный парадокс". Чтобы его понять, сначала нужно внимательнее взглянуть на карту.
Черное море омывает берега шести стран — Турции, Болгарии, Румынии, Украины, России и Грузии. Первые три входят в НАТО, остальные — нет. Ситуацию усложняет то, что Москва и Киев в данный момент находятся в состоянии войны.
Турецкие проливы — "бутылочное горлышко", ограничивающее маневр
В Черное море из Средиземного ведет лишь один узкий морской коридор, суда должны пройти через два пролива — Дарданеллы, а затем Босфор, который пересекает центр крупнейшего турецкого города Стамбула. В самом узком месте ширина Босфора составляет всего 700 метров. Для сравнения — ширина другого важного пролива, который сейчас находится в центре внимания, Ормузского, в самом узком месте составляет33 километра.
Именно это, по выражению Ваала, географическое "бутылочное горлышко" на пути в Черное море превращает Дарданеллы и Босфор в "важнейший торговый узел". "Тот, кто контролирует эти черноморские проливы, в определенной степени контролирует и торговлю через Черное море, а также обладает огромным военным преимуществом", уверен аналитик Carnegie Europe.
По словам Дарьи Исаченко, приглашенного научного сотрудника берлинского фонда "Наука и политика" (SWP), Россия также проявляет особый интерес к этому региону: "Для Москвы сильное военное присутствие в Черном море — не самоцель, а инструмент продвижения геополитических интересов далеко за его пределами и укрепления своего положения как великой державы".
Второй ключевой фактор связан с международным договором, подписанным 90 лет назад.
Конвенция Монтрё превратила Турцию в стража проливов
20 июля 1936 года представители десяти государств собрались в швейцарском городе Монтрё, чтобы разрешить давнюю дилемму: как и кем должны управляться эти жизненно важные водные пути? В итоге была принята конвенция Монтрё — соглашение, которое восстановило суверенитет Турции над проливами Дарданеллы и Босфор. Это произошло после многих лет международного контроля над ними, последовавшего за поражением Османской империи в Первой мировой войне.
Конвенция — документ объемом почти в 30 страниц — утвердила правовые нормы, которые и сегодня регулируют режим использования черноморских проливов. Она гарантирует, что в мирное время проливы остаются открытыми для пассажирских и торговых судов, что имеет решающее значение для данного важного торгового маршрута.
Что касается военных кораблей, то государства региона могут относительно свободно пропускать такие свои суда через проливы. На военно-морские силы из-за пределов региона налагаются ограничения по численности флота, водоизмещению и сроку нахождения в Черном море — не более 21 дня в мирное время.
Особые правила конвенции Монтрё для военного времени
В военное время правила ужесточаются. Если Турция не участвует в конфликте, корабли любой страны, вовлеченной в боевые действия, не имеют права проходить через Дарданеллы и Босфор — это положение с февраля 2022 года имеет серьезные последствия для региона.
Такая особая система доступа ставит турецкое правительство в очень сильное положение. "Самым привилегированным государством Черноморского региона является сама Турция", — уточняет Дарья Исаченко из SWP.
Это также помогает объяснить, почему НАТО не имеет постоянного военного присутствия в Черном море — в отличие от других акваторий, таких как Средиземное или Северное моря. "Для Североатлантического альянса конвенция Монтрё является ограничением. Для Турции же — это инструмент поддержания баланса в Черном море", — подчеркивает Исаченко.
Война в Украине — испытание для конвенции Монтрё
Когда в конце февраля 2022 года Россия начала вторжение в Украину, конвенция Монтрё столкнулась, пожалуй, с самым серьезным испытанием за последние десятилетия. Через несколько дней после начала Москвой военной операции Турция применила статью 19 конвенции — положение, действующее в военное время и запрещающее военным кораблям государств, вовлеченных в конфликт, проходить через проливы.
По сути, с того момента ни Россия, ни Украина не могли свободно усиливать свои ВМС в Черном море. За одним лишь исключением — военным кораблям, имеющим порт приписки в нем, разрешалось вернуться на свою базу. "Я считаю, что конвенция Монтрё и политика Турции в начале войны сыграли абсолютно решающую роль в том, что Украина смогла сохранить устойчивость обороны", — поделился Томас де Ваал в интервью DW.
Он утверждает, что это не позволило Кремлю пополнить свой Черноморский флот дополнительными силами, указывая, что "до 30 российских кораблей остались за пределами Черного моря". Это, продолжает Ваал, способствовало тому, что Украина сохранила здесь преимущество.
Действующие ограничения, возможно, также продемонстрировали, как изменился сам характер ведения войны — Киев стал использовать беспилотники и другие современные виды вооружений, не охваченные конвенцией от 1936 года. "Украина не строила военные корабли, она просто перенесла акцент на новое поколение ударных средств", — полагает румынский аналитик по вопросам внешней политики Юлиан Чифу.
Стратегия турецких властей
При этом конвенция Монтрё также ограничила возможности и сторонников Украины на Западе. В 2024 году Великобритания передала Киеву в дар два минных тральщика, которые, по данным британского Минобороны, не смогли войти в Черное море. По мнению Томаса де Ваала, это связано с тем, что Турция рассматривает их как "военные суда". В итоге тральщики были пришвартованы в порту Портсмута на юге Англии.
Для де Ваала такой подход является примером более широкой стратегии турецких властей: "Это очень продуманная стратегия, при которой Турция фактически говорит другим членам НАТО: "Не вмешивайтесь в наши дела в Черном море, мы сами будем этим заниматься".
Возможно, главным фактором, обеспечивающим конвенции ее актуальность и по сей день, является многолетнее признание этого документа государствами. "Турция предложила механизм, режим, который России не особенно по душе, но который она принимает, и это очень важно", — продолжает Ваал.
В то время, когда так называемый международный порядок, основанный на старых правилах, все чаще оказывается под давлением, конвенция Монтрё остается редким примером многостороннего дипломатического механизма, который по-прежнему соблюдается и уважается спустя 90 лет после его принятия.
Как НАТО адаптируется к этой ситуации?
География турецких проливов — а также сложная структура управления ими — заставили НАТО переосмыслить свои действия в регионе. Иногда этот вопрос даже вызывает некоторую напряженность между членами альянса. "В Черном море Турция ставит свои интересы на первое место, а интересы НАТО — на второе", — говорит аналитик Carnegie Europe.
И замечает, что именно такая логика безопасности определяет отношение турок к их западным союзникам: "Мы не хотим, чтобы вы постоянно присутствовали в Черном море, но Румыния и Болгария являются черноморскими государствами, поэтому вы можете оказывать им поддержку". В результате больше внимания стало уделяться этим двум восточноевропейским государствам, которые вступили в НАТО в 2004 году.
Однако некоторые эксперты по-прежнему выражают сомнения по поводу подхода Турции. "Военный потенциал Болгарии и Румынии едва ли выходит за рамки их способности защищать свою территорию", — убежден Юлиан Чифу. Тем не менее, по его словам, Бухарест "пытается улучшить свои возможности в строительстве кораблей", а также закупает военную технику с целью укрепить свое присутствие в Черном море".
Один из примеров такого курса — запланированная модернизация авиабазы "Михаил Когэлничану", расположенной недалеко от портового города Констанца. Ожидается, что румынские власти выделят 2,5 миллиарда евро, чтобы сделать ее самой большой военной базой НАТО в Европе — более крупной, чем авиабаза ВВС США в немецком Рамштайне.
В начале июля Черноморский регион вновь оказался в центре внимания СМИ, когда лидеры стран-членов НАТО собрались в турецкой столице Анкаре на ежегодный саммит. На нем Турция, Румыния и Болгария объявили о создании совместной трехсторонней группы, которая будет заниматься разминированием и обеспечением защиты подводной инфраструктуры.
Что ждет в будущем конвенцию Монтрё?
"Конвенция Монтрё — довольно архаичный документ", — констатирует в беседе с DW Томас Ваал, указывая, что в нем до сих пор упоминается Лига Наций — предшественница ООН, прекратившая свое существование 80 лет назад. Но к конвенции "никто не хочет прикасаться" из-за опасений, что это "откроет своего рода ящик Пандоры, когда по всем вопросам придется заново договариваться с Россией", прогнозирует аналитик.
"Для Анкары конвенция Монтрё также входит в число основополагающих договоров Турецкой Республики", — считает Дарья Исаченко. Помимо регулирования доступа к Черному морю, конвенция отражает фундаментальные интересы Турции — "суверенитет, безопасность и международный статус". Поэтому попытка поставить под сомнение этот документ означает "затронуть, пересмотреть и бросить вызов" этим основополагающим интересам, предупреждает Исаченко.
Румынский аналитик по вопросам внешней политики Юлиан Чифу заверяет, что "не является ревизионистом" и исходит из того, что конвенция должна оставаться в силе, пока продолжается война в Украине. "Но после войны нам следует четко определить, как она должна применяться в отношении наших союзников по НАТО", — говорит Чифу. Для него остается спорным вопрос о том, как именно Турция применяет и интерпретирует статьи конвенции.
Главный вывод, который Томас де Ваал вынес с недавнего саммита НАТО в Анкаре, звучит так: "У вас нет иного выбора, кроме как сотрудничать с Турцией. Без нее работать невозможно". На протяжении девяти десятилетий своего существования конвенция Монтрё пережила войны, политических лидеров и целые поколения. И до тех пор, пока она действует, Турция сохраняет контроль над воротами в Черное море.
