Путин любил пугать россиян 1990-и годами. Но война, начатая им против Украины, возвращает страну в эпоху политической и экономической нестабильности. Анна Наринская о том, почему россияне проглотят и эту пилюлю.Президент Украины Владимир Зеленский, комментируя удары по российским нефтехранилищам и складам торгового маркетплейса Wildberries, написал в своем телеграм-канале, что они "возвращают войну домой" — в Россию".
С этим утверждением трудно поспорить — сегодня кажется, что даже те россияне, которые до последнего времени жили, настойчиво игнорируя реальность, и считали так называемую "СВО" неким отдаленным конфликтом, имеющим к их жизни мало отношения, почувствовали, что эта самая "операция" пришла к ним.
Война пришла к россиянам, но не дошла до них
Социальные сети, включая "экстремистский" Instagram, заполнились роликами, в которых люди жалуются, выражают недоумение, разочарованность, сомнение. Но практически никогда — негодование или, не дай бог, ярость. И уж точно — не возмущение родным правительством, начавшим четыре с половиной года назад широкомасштабную войну против соседней страны. Войну, ставшую причиной невероятного количества разрушений и несчастий — в том числе и того, что происходит сегодня на российской территории.
Я потратила несколько часов на изучение этих видео: при всем разнообразии персонажей, интонаций и языка их, кажется, объединяет одно — оторванность от контекста. Бензиновый кризис, пожары складов и "прилеты" на российскую территорию как будто не имеют никакой предыстории. Ну, или почти не имеют.
Не блокировки — причины нежелания не знать
Одним из самых симптоматичных мне показалось видео, который записал молодой человек из Краснодара. Сидя за рулем своей, явно не дешевой, машины, он рассказывает, что дети его всю ночь не спали, по соседнему дому был прилет, а вот сейчас недалеко горит склад Wildberries.
"Меня уже начинает потихонечку это напрягать, — говорит он. — Не могут два правительства чего-то поделить… Неужели Владимир Владимирович не может закончить это любым способом". И продолжает: "Почему страдают мирные жители и почему страдают бизнесы? Ну, блин, разбирайтесь, военные, между собой".
Особая пикантность именно этого ролика состоит в том, что на молодом человеке надеты "умные очки" из известной коллаборации с компанией Meta. В этот модный девайс встроены самые разнообразные технологии, в том числе, например, ИИ-помощник. Обладание и управление такой продвинутой штукой, безусловно, предполагает ориентацию в интернете и умение пользоваться разнообразными инструментами, в том числе теми, которые позволяют обходить блокировки.
То есть, этот видеоролик записывает не беспомощный человек, которому доступно лишь официальное российское телевидение. Не человек, отрезанный от информации и вынужденный безальтернативно внимать пропаганде. Но при этом его понимание происходящего как будто не включает разбомбленных Мариуполя и Харькова и множества "прилетов" по жилым домам и больницам в Украине. Война для него началась как будто совсем недавно, когда задела его лично.
Какой ужас война — переключаем канал?
В отличие от многих моих коллег, которые, как и я, наблюдают за происходящим в России из-за кордона и делают на основании подобных роликов и реакций выводы об "инфантильности" и "зашоренности" россиян, я, честно говоря, не вижу в этом ничего специфически российского. Инстинкт самосохранения, сосредоточенность только на себе и близких, нежелание отвлекаться на неприятное, а тем более на трагическое, трактовка фактов в соответствии со своими взглядами и убеждениями — это общечеловеческие свойства, не определяемые географией.
Об этом писала американский философ и писательница Сьюзен Зонтаг в своей знаменитой работе "Смотрим на чужие страдания", посвященной тому, как мы воспринимаем ужасные образы войн и вообще человеческих страданий, появляющиеся в медиа.
Этому тексту уже 23 года, он создан до того, как соцсети стали главным источником информации, и тем более до внедрения искусственного интеллекта, при этом кажется, что он написан вчера. Зонтаг, в частности, пишет о том, что доверие к информации идеологично — свидетельства жестокости, идущие вразрез с лелеемыми верованиями аудитории, "неизменно отвергаются как постановочные, сфабрикованные (…) Или, да, такое было, но враг учинил это сам над собой".
Но даже если информация о жестокости, преступлениях и страданиях правдива, людям свойственно отгонять от себя мысли о несчастье других, даже если им легко поставить себя на место этих других. Среди многочисленных примеров Зонтаг вспоминает свой разговор с жительницей Сараево в 1993 году. Та рассказала ей, что в самом начале войны в Югославии, увидев, как разрушают город в трех сотнях километров от ее дома, подумала про себя: "Какой ужас". И переключила канал.
Человеческие слабости на службе пропаганды
Можем ли мы с уверенностью сказать, что не поступили бы так же? Любое авторитарное правительство использует это человеческое свойство. Люди готовы отодвинуться от страшного, не замечать его, пока ущерб не нанесен лично им.
В России же само понятие ущерба и даже страдания традиционно снивелировано, размыто, приглушено. То, что во многих странах считается ситуацией "крайней", в России рассматривается как нечто "терпимое". Сегодняшняя пропаганда вовсю это использует, не заботясь, кстати, о собственной идеологической консистентности.
Например, не так давно так называемая журналистка Маргарита Симоньян, комментируя в программе Владимира Соловьева бензиновый кризис, заявила, что те, кто недоволен, вероятно, совсем зажрались. Разве они забыли, как жилось в девяностые? "Бензина нет? Ну, я еще помню, как еда вообще-то была по карточкам… ну ничего, выдержали".
Автор: Анна Наринская, журналист, документалист, куратор выставок, научный сотрудник IWM (Institut für die Wissenschaften vom Menschen) в Вене.
Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.
