Кому больше вредят удары ВСУ по Крыму — гражданскому начаелению или армии РФ, нарушают ли международное право украинские и российские удары по судам в Черном море? Интервью DW с британским экспертом Сидхартом Каушалом.Сидхарт Каушал, старший научный сотрудник Объединенного королевского института оборонных исследований в Лондоне (RUSI), изучает влияние технологий на морскую доктрину в XXI веке и роль морской мощи в "большой стратегии" государства. В интервью DW Каушал рассказал о влиянии изоляции Крыма ВСУ на ход войны с Россией. Он поделился своей оценкой того, могут ли украинские удары по энергетике в Крыму и по судам в Азовском и Черном морях, а также российские атаки на идущие в Украину суда противоречить международному праву, а также, насколько серьезную проблему для Украины представляют российские удары по черноморским портам.
DW: Что оказывает большее влияние на Россию в Крыму как следствие ударов с помощью дронов и, по крайней мере, частичная изоляция: влияние на гражданское население или на российскую армию?
Сидхарт Каушал: Эти два фактора могут усиливать друг друга. С одной стороны, воздействие на гражданское население создает политическую проблему для российского руководства. И это вынуждает перераспределять, например, системы ПВО, чтобы как-то смягчить угрозу. А это означает, что силы и средства, которые могли бы находиться ближе к линии фронта, приходится перебрасывать в тыловые районы, что, в свою очередь, может повысить эффективность украинской кампании ракетных ударов ближе к линии фронта. То есть, это похоже на некоторые дилеммы, с которыми пришлось столкнуться Украине, когда дрон "Шахед" впервые появился на поле боя. И вопрос, будут ли системы ПВО использоваться для защиты войск или для защиты гражданского населения, был проблемой, которую пришлось решать.
Вторым элементом, конечно, является политический принудительный эффект от того, что Крым стал политическим центром российской кампании в Украине. Невозможность снабжать гражданское население и видео людей, покидающих этот район, вероятно, являются политическим фактором. Но я думаю, что это также тот вид издержек, которые российское руководство продемонстрировало готовность принять в других регионах, например, в Курской и Белгородской областях. Поэтому из этих двух факторов косвенное военное воздействие, вероятно, играет более важную роль.
— Что касается гражданского населения в Крыму. Украина наносит удары по крымской энергосистеме, отключая электричество в том числе и для гражданского населения. Нарушает ли Украина тем самым международное право?
— Не обязательно. Атаки на электростанции не являются автоматическим нарушением международного права, поскольку подразумевается, что они также могут служить источником ресурсов для ведения войны. Однако они ограничены правилами соразмерности. Военный эффект должен быть соразмерным ущербу, наносимому гражданскому населению, а также намерениям. То есть, является ли основным намерением нанесение удара по гражданскому населению или нет? Таким образом, атака на энергосистему может противоречить международному праву, если можно доказать как ее ограниченную военную ценность, так и систематическое намерение нанести вред гражданскому населению. Но если в этом есть военная ценность — и я думаю, что в случае с Крымом, учитывая его значимость, такая ценность явно присутствует — то простой удар по электростанции не делает это военным преступлением.
— Вы говорите о соразмерности, но как ее определить?
— Это один из крупных пробелов в международном праве. В некотором смысле то, как определять соразмерность или, собственно, ценность военной цели, — это вопрос, по которому на самом деле никто так и не пришел к единому мнению. Но я думаю, что существует, по крайней мере, некое общепринятое понимание, которое можно основать на таких вещах, как прецеденты, сложившиеся в ходе войн прошлых лет. И учитывая довольно очевидное военное значение инфраструктуры Крыма для более широких военных усилий России, я думаю, что, безусловно, можно выдвинуть аргумент в пользу того, что эти цели являются соразмерными. Или, что военная ценность этих целей соразмерна причиненному ущербу гражданскому населению.
— А как насчет ударов Украины по гражданским грузовым судам в Черном и Азовском морях? Насколько они соответствуют международному праву?
— Существует некоторая неоднозначность, когда речь идет о судах двойного назначения. Очевидно, украинская сторона будет утверждать, что эти суда поддерживают военные действия России, доставляя, например, топливо в Крым, и поэтому являются законными военными целями. Россияне, со своей стороны, вероятно, будут утверждать, что они в первую очередь снабжают гражданское население. Опять же, я думаю, что юридические аспекты этого вопроса, вероятно, будут вращаться вокруг соразмерности и установления конечного пользователя. Так что это своего рода "серая зона" с юридической точки зрения. Но перехват судов, снабжающих военные действия противника, сам по себе не является преступлением, если только не может быть доказано, что эти суда явно выполняли преимущественно гражданские функции.
— Россия активизировала нападения на гражданские грузовые суда, следующие в украинские черноморские порты. Может ли Россия утверждать, что это ответные меры? Соответствует ли международному праву нападение России на иностранные суда, следующие в Украину?
— С одной стороны, морская блокада не обязательно противоречит международному праву. Но, по крайней мере, согласно международному обычному праву, существуют предварительные условия, при которых блокада имеет юридическую силу. Одним из них является способность обеспечить соблюдение блокады. То есть способность останавливать и досматривать суда, которые, возможно, нарушают блокаду или карантин. Этого Россия не может сделать, поскольку российские корабли, осуществляющие такие действия, подверглись бы опасности в северо-западной части Черного моря. Блокада, заключающаяся исключительно в обстреле судов, направляющихся к определенному порту, по всей вероятности, противоречит международному праву. Если, конечно, удастся доказать, что именно это и делают россияне.
Очевидно, здесь можно провести параллель с тем, что делают украинцы в Азовском море. Ключевое отличие заключается в том, что у украинцев есть весомый аргумент в свою пользу. Но вполне вероятно, что эти суда непосредственно поставляют грузы для ведения войны, чего не так легко сказать о таких судах, как зерновозы, покидающие Одессу с сельскохозяйственной продукцией. Так что можно сделать вывод: попытки России нанести ущерб украинской экономике путем блокады Одессы не являются незаконными. Незаконно делать это, в первую очередь, с применением огневой мощи. Если, конечно, они действительно снова этим занимаются. Россияне, вероятно, будут оправдываться тем, что суда были поражены либо случайно, либо в ходе более широких боевых действий. Поэтому для того, чтобы категорически заявить о нарушении ими международного права, необходимо доказать наличие умысла.
— Кто несет ответственность за гибель моряков на этих судах? Насколько я знаю, некоторые из них были из Индии.
— Это особенно интересный аспект. Мировая судоходная отрасль очень интернационализирована, масштабна и в основном приватизирована. Лишь у очень немногих стран есть крупный торговый флот. Компании, владеющие судами и управляющие ими, несут основную ответственность за членов экипажа, которые могут пострадать. И часто это становится предметом споров и в тех странах, из которых родом члены экипажа.
На самом деле не нужно много атак, чтобы отпугнуть суда от того или иного района. И это отчасти связано с проблемами страхования, надбавками за военные риски и тому подобными вещами, о которых многие из нас уже говорили в контексте Ормузского пролива. Но еще более важным фактором, вызывающим "охлаждающий эффект", при котором всего несколько ударов могут заставить все судоходство покинуть район, является страх за жизнь людей и фактическая ответственность, которую многие компании чувствуют за своих сотрудников.
— Международная торговля через украинские морские порты на Черном море фактически отсутствует. Насколько серьезным является этот удар для Украины?
— Это значительный удар, потому что это ограничивает доступ Украины к твердой валюте, что представляет собой серьезную проблему. Кроме того, это создает риск того, что украинскую продукцию придется перевозить по другим маршрутам. Например, по сухопутным, что может быть проблематично из-за некоторых политических сложностей, которые более дешевая украинская продукция вызвала в соседних странах среди местных сельскохозяйственных сообществ.
Дунайские маршруты через речные порты, такие как Измаил и Рени, могли бы частично смягчить эту проблему. Но весьма вероятно, что если россияне будут систематически наносить удары по украинской экономике, то эти порты тоже очень быстро подвергнутся постоянным атакам, к тому же их пропускная способность по сравнению с Одессой довольно ограничена.
Таким образом последствия будут значительными как с точки зрения доступа к твердой валюте, так и с точки зрения политических последствий перенаправления сельскохозяйственного экспорта. При этом украинская экономика с точки зрения доступа к твердой валюте сейчас также частично зависит от таких факторов, как продолжающаяся поддержка со стороны партнеров в Европе, что может в некоторой степени смягчить удар. Но, тем не менее, последствия, безусловно, будут значительными.
