Россияне остаются одной из самых заметных групп иностранцев в Грузии: только за первые полгода 2026 года граждане РФ совершили более 600 тысяч визитов в страну. Рост присутствия наблюдается не только в туризме, но и в экономике. При этом на разных политических уровнях давно ведутся ожесточенные дебаты. А по-настоящему резонансным «русский вопрос» в Грузии сделал инцидент на свадьбе в Кахети. Волна комментариев докатилась до тех самых обывателей, которых политические страсти в обеих странах по разным причинам все это время обходили стороной. Не высказался, кажется, только ленивый – онлайн и офлайн. SOVA попыталась разобраться, как бытовой инцидент перерос в политический скандал.
Российско-грузинские отношения вновь сделал предметом острой дискуссии инцидент в кахетинском отеле Agarani Estate. Мужчина, ворвавшись в один из гостиничных номеров, ударил женщину. Стороны по-разному описывают причины конфликта. Эта сцена породила множество споров, но в одном и грузины, и россияне остались солидарны – любое насилие неприемлемо. Тем не менее скандал в Кахети будто обнажил старые травмы и раны. За этой реакцией стоят более глубокие причины – политические, социальные и исторические. Попробуем разобраться в них по порядку.
Рубеж 2022 года
До полномасштабного российского вторжения в Украину Грузия была своего рода уютным хабом для противников путинского режима. Несогласие с аннексией Крыма и угроза репрессий привлекли в страну первую волну россиян.
По-настоящему заметными россияне стали в 2022 году. Грузия превратилась в одно из основных направлений миграции. По итогам переписи населения 2024 года в стране постоянно проживали 133 857 иностранных граждан. Самой многочисленной группой были граждане России – 37 715 человек. Граждан Украины насчитывалось 11 542. Вместе они составляли более трети всех постоянно проживающих в Грузии иностранцев. При этом речь идет именно о постоянном населении, зафиксированном переписью, а не о всех въезжавших в страну туристах, транзитных мигрантах и людях, периодически обновляющих срок безвизового пребывания.
Присутствие русскоязычного населения в Грузии само по себе не является новым явлением. Согласно той же переписи, русский язык назвали родным 54 460 человек – на 18,6% больше, чем десятью годами ранее. Однако миграционная волна после февраля 2022 года существенно отличалась от прежней. Она была стремительной, концентрировалась прежде всего в Тбилиси и Батуми и происходила в условиях продолжающейся войны в Украине, а вместе с тем и 30-летней российской оккупации части территории Грузии.
Для значительной части грузинского общества Россия – не абстрактная страна происхождения приезжих, а государство, создающее угрозу безопасности Грузии.
Исследовательница Центра восточноевропейских и международных исследований Цыпылма Дариева описывает положение российских мигрантов в Грузии как принципиально двойственное. Многие из них уехали из РФ из-за несогласия с войной, мобилизации или политических преследований. Однако в принимающем обществе их нередко воспринимают не как индивидуумов с различными взглядами, а как проводников интересов российского государства и носителей его политического и экономического влияния. Даже открыто антивоенные и проевропейски настроенные мигранты часто попадали в единую категорию «релокантов», без учета их биографии и политической позиции.
Одним из наиболее показательных источников остается исследование CRRC-Georgia «Враг или друг? Что думают грузины о российских мигрантах и наоборот». Оно показывает, что недоверие к приехавшим из России имеет не эпизодический, а широко распространенный характер.
Фактор недоверия
По данным исследования CRRC, порядка 70% жителей Грузии не доверяют гражданам России, покинувшим свою страну. При этом 52% опрошенных не соглашались с тем, что россияне должны иметь возможность работать в Грузии на действовавших тогда условиях, в то время как 41% поддерживали такое право.
Кроме того, исследование показывает, что релоканты и местное население практически не соприкасаются в ежедневной жизни. В Тбилиси лишь 11% опрошенных сообщили о ежедневном взаимодействии с гражданами РФ; в других городах и селах этот показатель составлял около 5%.
Вместе с тем, как указывает CRRC, значительная часть новых мигрантов поселилась в наиболее дорогих районах Тбилиси и Батуми, продолжала дистанционно работать на иностранные или российские компании и получала доходы, заметно превышавшие зарплаты многих местных жителей. Их приезд совпал с ростом стоимости аренды, повышением спроса на недвижимость и быстрым развитием русскоязычного бизнеса – кафе, баров, магазинов, студий и сервисов, ориентированных на потребителей внутри своего же сообщества.
В общественном восприятии эти процессы могли формировать образ обеспеченного мигранта, живущего в среде сравнительно низких цен, не изучающего грузинский язык, варящегося исключительно в русскоязычном комьюнити и не интересующегося страной, в которой оказался. Дариева отмечает формирование монолитного стереотипа о россиянах как о состоятельных lifestyle-мигрантах или «политических хипстерах», которые выбрали дешевую страну, не принимая ответственности за происходящее в России.
Отдельный социум
Часть российских мигрантов действительно создала в Грузии относительно автономную среду: русскоязычные рабочие и дружеские круги, собственные заведения, мероприятия, сервисы и информационные каналы. По словам одного из участников исследования Дариевой, в стране одновременно сосуществуют грузинское общество и «параллельный мир экспатов», внутри которого можно комфортно жить, почти не интегрируясь в местную среду.
Исследовательница называет результат этого процесса взаимным дистанцированием. Российские активисты воспринимают грузинское общество как «неаудиторию», не готовую отличать их от российского государства и слышать их антивоенную позицию. В свою очередь многие грузины видели преимущественно закрытые русскоязычные сообщества и коммерческие пространства, тогда как политическая, волонтерская и антивоенная деятельность мигрантов оставалась малозаметной.
Юридическая оценка
В правовом смысле дискриминация – это не любое неприятное, грубое или враждебное отношение. Для нее обычно необходимы несколько элементов: человек оказывается в менее благоприятном положении; это положение связано с защищенным признаком – например, этническим происхождением, гражданством, национальностью или языком; различие в обращении не имеет объективного и соразмерного оправдания.
Конституция Грузии закрепляет равенство всех перед законом и запрещает дискриминацию. При этом грубое замечание, спор из-за языка или негативное высказывание могут быть проявлением ксенофобии, неприязни или ненадлежащего поведения, но не всегда создают отдельное юридическое дело о дискриминации.
Иначе оцениваются ситуации, когда человеку из-за его происхождения: отказывают в трудоустройстве; увольняют или ограничивают в профессиональных возможностях; не сдают жилье; отказывают в обслуживании; не допускают к образованию или медицинской помощи; устанавливают отдельные, менее выгодные условия; применяют насилие или угрозы.
Тем не менее не всякое требование использовать грузинский или английский язык является дискриминационным. Работник заведения вправе не знать русского и не обязан на нем разговаривать. Официальным языком государственных или частных учреждений является грузинский. Проблема возникает, когда русский или украинский язык становится основанием для унижения, отказа в услуге, которая могла быть оказана, либо для запрета людям разговаривать между собой.
Аналогично собственник бизнеса вправе публично поддерживать Украину, осуждать российскую агрессию и требовать уважения к правилам заведения. Но отказ обслужить любого человека только потому, что у него российский паспорт, без учета его поведения и без объективной причины, имеет признаки прямой дискриминации по гражданству или национальному происхождению.
Условиям жизни российских релокантов статью посвятило и издание Insider Russia – «Понауехавшие. Как релоканты поменяли экономику Армении, Грузии и Сербии».
В материале говорится, что даже спустя четыре года после начала войны в Украине в Грузии остается довольно много приезжих. Приводятся и цифры: к 2026 году иммигранты из России, Украины и Беларуси составили 2,6% населения Грузии (108 222 человека). Из них 72 тысячи – россияне.
Согласно данным Национальной статистической службы, к 2024 году в Грузии было зарегистрировано более 37 тысяч основанных россиянами компаний. В 2022-м резко выросло (в 6,3 раза) и количество денежных переводов из РФ – до 2 млрд долларов. Правда, уже в следующем году сумма переводов сократилась на четверть.
Одним из последствий переезда миграционного бума стал и рост арендной платы за жилье – более чем в два раза. Россияне при этом внесли вклад в рынок недвижимости: по данным Министерства юстиции Грузии, в 2022 году 4520 граждан России приобрели 6062 объекта недвижимости в стране. Еще 1679 россиян купили 2187 объектов в первом квартале 2023 года. Прямые инвестиции в Грузию со стороны россиян в 2022 году достигли исторического максимума, хотя по этому показателю россияне занимают лишь шестое место после Великобритании, Испании, Нидерландов, США и Ирландии.
Insider также отмечает, что бóльшая часть эмигрантов работает удаленно и зачастую не в стране пребывания. Среди них много тех, кто не работает удаленно. Но зачастую такие люди устраиваются в места, открытые другими эмигрантами, – например, в бары или (в том числе) русскоязычные частные школы.
Практический опыт
Для более четкого представления о ситуации SOVA поговорила с россиянами и украинцами, которые живут в Грузии, а вместе с тем и с грузинами, которые имели опыт взаимодействия с релокантами. Их истории показывают, насколько по-разному воспринимается эта реальность
Тимур
«Неуместность может быть с обеих сторон»
Год в Грузии
Художественный педагог
Тимур переехал в Грузию около года назад и серьезного дискомфорта за это время не испытывал. Он связывает это в том числе с тем, что внешне окружающие не всегда ассоциируют его с Россией. Кроме того, большая часть его общения проходит внутри русскоязычного круга, поэтому необходимость постоянно взаимодействовать с грузиноязычной средой возникает редко.
Главной сложностью интеграции Тимур считает не столько язык, сколько различие культурных норм: одна и та же шутка, манера общения или поведение могут совершенно по-разному восприниматься в российском и грузинском контексте.
Именно через обстоятельства конкретной ситуации он предлагает проводить границу между дискриминацией и неуместным поведением.
«Если компания русских друзей идет по улице и общается между собой, а им говорят не разговаривать в Грузии на русском, это, конечно, неуместно. Но если русский человек сразу обращается к грузину на русском с ожиданием, что тот обязан его понимать, со стороны русского это тоже может быть неуместно», – считает Тимур.
При этом в профессиональной среде он сам сталкивался с ситуацией, когда грузиноязычные коллеги не хотели находиться с ним в одном помещении именно потому, что он русскоязычный. Однако Тимур не склонен воспринимать этот случай как серьезную дискриминацию, поскольку он не сказался на его работе и не ограничил его возможности:
«Если рассматривать это как пример дискриминации по национальному признаку, был единичный пример. Но на мою профессиональную деятельность это никак не повлияло».
Николай
«Нам нужно учиться жить в одном городе»
Два года в Грузии
Маркетолог
Опыт Николая заметно отличается. После начала войны он уехал учиться в Канаду, а в Грузию впервые приехал в 2024 году. Страна настолько ему понравилась, что впоследствии он стал рассматривать ее как одно из возможных мест для дальнейшей жизни.
При этом Николай убежден, что негативное отношение к российским иммигрантам в Грузии распространено значительно шире, чем считают другие собеседники. По его словам, оно проявляется по-разному: от косых взглядов до оскорблений и угроз, а ощущение небезопасности усиливается историями о подобных конфликтах в публичном пространстве.
Одновременно он положительно оценивает экономический эффект миграционной волны. По мнению Николая, приехавшие после 2022 года россияне привезли с собой доходы и новый потребительский спрос, который стимулировал развитие бизнеса, жилья и городской инфраструктуры. Однако центральной проблемой он считает не экономику, а представление о россиянах как о потенциальной угрозе.
«Нам нужно учиться жить в одном городе, учиться жить в одном месте. Русские релоканты не представляют угрозы для грузин».
Особенно несправедливой Николай считает коллективную ответственность за действия российского государства и войну 2008 года. Он напоминает, что многие нынешние релоканты в тот момент были детьми и не могли влиять на происходящее.
При этом требование уважения Николай не считает односторонним. По его словам, часть туристов действительно относится к Грузии высокомерно, ожидает, что окружающие будут говорить с ними по-русски, и воспринимает гостеприимство как возможность диктовать собственные правила.
«Если ты собираешься жить в Грузии долгое время, будь добр, выучи хотя бы «гамарджоба» и относись с уважением к людям, у которых ты в гостях. Но не стоит из этого делать вывод, что все русские приезжают сюда априори с неуважением», – считает Николай.
Владимир
«Ты совершаешь шаги, но тебе не идут навстречу»
Три года в Грузии
Программист
Владимир приехал из России, но по национальности определяет себя как украинца. Страну он покинул после начала полномасштабной войны, поскольку не хотел «убивать или умирать за российское правительство». За два с половиной года жизни в Грузии он так и не почувствовал себя полностью частью местного общества.
Главной трудностью Владимир называет чувство постоянной дистанции – от поиска работы до попыток говорить на грузинском.
«Сложно искать работу, чувствуешь себя другим человеком, и от этого практически невозможно избавиться. Ты совершаешь шаги, но тебе не идут навстречу», – рассказывает он.
Одним из проявлений дискриминации Владимир считает новые ограничения на трудовую деятельность иностранцев. Однако эти правила распространяются не только на россиян или украинцев, а на иностранных граждан в целом. Поэтому восприятие этих мер как дискриминационных не обязательно означает дискриминацию по национальному признаку.
Петр
«Глобально отношение вполне адекватное»
Год в Грузии
Разнорабочий
Петр живет в Грузии с августа 2025 года. Он преимущественно общается внутри русскоязычного комьюнити и признает, что сам не стремится полностью интегрироваться в грузинское общество.
При этом серьезной дискриминации за время жизни в стране он не заметил.
«Иногда я сталкиваюсь с банальной грубостью со стороны персонала или кассиров, но глобально отношение вполне адекватное. Многие, с кем я взаимодействовал, оказывались очень позитивными и отзывчивыми людьми», – рассказывает Петр.
По его наблюдениям, большинство россиян и украинцев, которые живут в стране постоянно, постепенно привыкают к местным нормам. Значительно чаще неподобающее поведение он замечает со стороны туристов.
«Туристы зачастую ведут себя некорректно, надменно. Это общение на русском там, где его точно не знают, а также завышенные ожидания и требования к самим грузинам», – отмечает он.
Марина
«Отдельные ситуации не олицетворяют общего отношения»
Год в Грузии
PR-специалист
Марина переехала из России в сентябре 2025 года. Решение уехать, по ее словам, формировалось давно, а политические события последних лет окончательно его укрепили.
Полностью интегрированной она себя пока не считает: грузинский знает недостаточно хорошо, а круг общения остается преимущественно русскоязычным. При этом ни в магазинах, ни в общественных местах, ни при аренде жилья с прямой дискриминацией она не сталкивалась.
Иногда Марина слышала вслед своей компании оскорбительные реплики, в том числе «русня собралась», однако серьезной угрозой подобные эпизоды не воспринимает.
«До тех пор, пока это не переходит границы допустимого и человеческого и остается просто высказыванием, брошенным в спину, мне это не доставляет большого дискомфорта», – объясняет она.
Марина разделяет отказ сотрудника заведения общаться с посетителем по-русски и претензии к людям, которые просто разговаривают на этом языке между собой. Первое она считает допустимой позицией, второе – неуместным нарушением личных границ.
Вместе с тем ответственность за напряжение, по ее мнению, лежит и на приезжих. Она сама слышала в общественных местах оскорбительные высказывания русско- и украиноязычных людей в адрес грузин, которые, вероятно, рассчитывали, что окружающие их не понимают.
По наблюдениям Марины, отношение к русскоязычным людям меняется вместе с политическим фоном, однако устойчивого роста враждебности она сейчас не замечает:
«Отдельные ситуации время от времени подливают масла в огонь, но не олицетворяют общего отношения. В моем окружении примерно одинаково много людей, которые рады приезжим, и тех, кто говорит: «Возвращайтесь домой, вам здесь не рады».
Инна
«Меня оценивали по языку, а не по моей истории»
Четыре года в Грузии
Журналист
О предвзятом отношении к русской речи говорят не только россияне. Инна – украинка из Донецка, которая после начала полномасштабной войны была вынуждена покинуть дом и переехать в Грузию.
За четыре года она выучила грузинский до разговорного уровня, познакомилась с местными традициями и достаточно хорошо адаптировалась к повседневной жизни. Однако русская речь и происхождение из Донецка неоднократно становились причиной того, что окружающие приписывали ей российскую идентичность и определенные политические взгляды.
«Люди иногда даже не интересовались моей историей – им было достаточно услышать русскую речь или узнать, что я из Донецка. Иногда меня называли русской, а даже когда я объясняла, что я украинка, это ничего не меняло».
Одним из наиболее тяжелых эпизодов она называет проверку перед поступлением в грузинский университет. По словам Инны, из-за регистрации в Донецке ее заподозрили в возможной связи с терроризмом, а проверка заняла около двух с половиной месяцев. Уже во время учебы она сталкивалась и с гендерными стереотипами в отношении славянских женщин.
Инна признает, что негативное отношение к русскому языку нельзя отделять от истории российско-грузинских отношений и продолжающейся российской агрессии. Однако, по ее мнению, историческая травма не должна превращаться в коллективную ответственность русскоязычных людей.
«У Грузии сложная история отношений с Россией, и эта боль реальна. Но мне кажется несправедливым переносить ответственность на конкретных людей только потому, что они говорят по-русски или приехали из определенного региона. Каждый человек заслуживает того, чтобы его оценивали по его поступкам, а не по языку или месту рождения», – считает Инна.
При этом она не отрицает, что среди приезжих встречаются люди, которые ведут себя высокомерно или неуважительно относятся к местной культуре. Тем не менее Инна выступает против того, чтобы их поведение становилось основанием для отношения ко всей группе.
За четыре года, подчеркивает она, Инне довелось встретить и множество грузин, которые относились к ней с уважением и поддерживали ее. Поэтому собственный негативный опыт она не считает характеристикой грузинского общества в целом.
Лаша
«Коллективная ответственность не должна определяться по национальности»
Родился в Грузии
Продажа машин
Лаша – грузин, который также имел опыт жизни в России. Масштаб миграции после 2022 года он считает заметным для небольшой страны, однако не согласен с представлением о критическом количестве осевших в Грузии россиян. По его мнению, значительная часть приехавших использовала страну как временный пункт и впоследствии уехала дальше.
Главным негативным последствием миграционной волны Лаша называет рост стоимости жилья. Особенно сильно, по его словам, это затронуло студентов и жителей регионов, которым необходимо переезжать в Тбилиси, где сосредоточена значительная часть университетов.
«В 2023-2024 годах студенты из других городов нормально не могли переезжать. Из-за невозможности платить такую аренду ситуация очень усугубилась».
При этом влияние миграции Лаша не оценивает исключительно негативно. Приезд новых жителей, по его мнению, принес в страну дополнительные деньги, новые бизнесы и запрос на развитие инфраструктуры и сервисов.
К разговорам о росте российского политического влияния Лаша относится осторожно. Он допускает, что часть приехавших могла сохранять взгляды, близкие к позиции Кремля, однако считает, что людям с открыто пророссийской позицией было сложно оставаться в грузинском обществе, где она вызывает сильное неприятие.
Саму дискриминацию Лаша определяет как ситуацию, когда национальность человека становится причиной ухудшения его положения. При этом он подчеркивает, что неприязнь к мигрантам не является исключительно грузинской особенностью и встречается в разных обществах.
Особенно чувствительным вопросом после 2022 года стал русский язык. Лаша понимает стремление части грузин защищать свою идентичность, но отделяет это от давления на конкретного человека.
«Я могу понять эту сторону, потому что страна маленькая и такие общества сильнее держатся за язык и культуру. Но я не понимаю насильственного требования изучать язык. Дискриминировать человека за то, что он его не знает или только находится в процессе изучения, довольно глупо».
Лаша также не поддерживает идею коллективной ответственности современных российских эмигрантов за действия российского государства. По его мнению, внутри любого общества существуют разные политические позиции, поэтому решения власти нельзя автоматически переносить на всех людей одной национальности.
Так же осторожно он относится и к обратному обобщению – когда любой конфликт между грузином и россиянином объясняется национальной неприязнью. В качестве примера Лаша приводит недавний инцидент в Кахети: бытовая ссора, попав в публичное пространство, быстро приобретает политический и национальный окрас.
«Это может произойти с любой национальностью, с любыми людьми в напряженной ситуации. Но потом все выводится на такой политический уровень, что размывается понимание того, что действительно стало причиной конфликта».
При этом ответственность за здоровые взаимоотношения несут и приезжие, считает Лаша. Конфликты, по его мнению, могут возникать, когда человек пренебрежительно относится к местной культуре, традициям или важным для общества ценностям. Однако лично Лаша не сталкивался с такими проявлениями в настолько грубой форме, чтобы считать их распространенным явлением.
Гио
«Политика – это не люди»
Родился в Грузии
Профессиональный альпинист
Гио работает в сфере спорта и скалолазания и особенно заметил миграционную волну после 2022 года через свое профессиональное окружение. По его словам, вместе с россиянами, украинцами и белорусами в Грузию пришел новый опыт, который помог развитию местного скалолазного сообщества. Российские спортсмены участвуют в развитии залов, но сталкиваются со сложностями при оборудовании природных скал, что иногда напрямую связывают с их происхождением.
Экономические последствия миграции Гио оценивает неоднозначно. С одной стороны, приезд большого числа людей способствовал развитию отдельных сфер и принес в страну дополнительные деньги, с другой – заметно выросла стоимость жилья. Однако гораздо более проблемным он считает перенос ответственности за политику российского государства на обычных россиян.
«Русские ребята – это не Путин. Я как грузин – это Бидзина Иванишвили? Это же так не работает», – говорит Гио.
При этом его позиция не связана с отсутствием личного опыта российско-грузинского конфликта. По словам Гио, его отца депортировали из России во время кампании против граждан Грузии в 2006-2007 годах, а семья потеряла имущество в Абхазии. Тем не менее он считает неправильным переносить этот опыт на людей, которые сегодня приезжают в Грузию, особенно если они сами покинули Россию из-за несогласия с происходящим.
Одним из наиболее заметных проявлений предвзятого отношения Гио называет реакцию на русский язык. С подобной ситуацией он сталкивался лично: когда он разговаривал по-русски с другом из Казахстана, к ним подошли с требованием перейти на грузинский.
«Ко мне подходили и спрашивали: «Почему ты говоришь на русском? Научи его говорить на грузинском». Но он тоже знает грузинский, просто нам было комфортнее разговаривать на русском. В этом не было никакого политического смысла».
При этом требование некоторых приезжих обслуживать их на русском Гио считает проявлением неуважения к стране. По его мнению, человек, который собирается надолго остаться в Грузии, скорее всего, сам придет к изучению языка, однако принуждать к этому или воспринимать незнание грузинского как проявление враждебности неправильно.
Грань между оправданной критикой и предубеждением Гио проводит через конкретное поведение человека. Негативная реакция, по его мнению, понятна, если приезжий демонстративно не уважает местную культуру, нарушает законы или требует для себя особых привилегий. Национальность сама по себе такой причиной быть не должна.
По наблюдениям Гио, именно невозможность отделить политические конфликты от повседневного общения продолжает создавать дистанцию между грузинами и россиянами:
«У меня много хороших ребят и там, и там. Но, к сожалению, связать их практически невозможно. Многие грузины относятся к русским пренебрежительно из-за Абхазии, оккупации и всего, что произошло. Мне от этого грустно. Политика – это не люди».
