Гуляя по Тбилиси, можно заметить книги, разложенные прямо на бордюрах, фасадах домов и импровизированных прилавках. Рядом здесь могут лежать «Божественная комедия» Данте, бульварные пособия вроде «Как сделать своего мужа богатым» и учебники по высшей математике. Но среди потрепанных томов встречаются и настоящие библиографические редкости, за которыми охотятся коллекционеры со всего мира.
Уличная торговля книгами – не уникальное явление тбилисской культуры. Такие книжные развалы можно встретить в Париже, Стамбуле, Буэнос-Айресе и десятках других городов мира. Но в Тбилиси эта традиция имеет свои корни, связанные не столько с любовью к букинистике, сколько с тяжелым экономическим кризисом, наступившим после развала Советского Союза.
До начала 1990-х книжная торговля в Грузии была частью централизованной системы. В Тбилиси насчитывалось более 80 книжных магазинов, а сама сфера контролировалась системой «Сакцигни» – советской структурой, отвечавшей за распространение книг в Грузинской ССР. После распада Союза эта система вместе с другими государственными и экономическими институтами стала разрушаться.
В начале 1990-х, на фоне войн, гиперинфляции, обнищания и закрытия магазинов, книги стали выходить на улицу – иногда вместе с теми, кто до того всю жизнь работал внутри книжной системы. Так на тротуарах оказались не только частные библиотеки, которые семьи распродавали из-за нужды, но и люди, профессионально связанные с книгой: бывшие заведующие магазинами, сотрудники книжных сетей, букинисты.
Впоследствии эта прослойка несколько раз сталкивалась не только с экономическими проблемами, но и с вызовами муниципальной политики. В 2010 году, когда мэрия Тбилиси начала бороться с уличной торговлей, под запрет попали и книжные развалы: тогда книги исчезли из подземных переходов, территорий у станций метро, скверов, пространства у издательства «Самшобло», Дворца молодежи и Пушкинского сквера.
Решение властейкритиковали не только сами продавцы. Писательница Наира Гелашвили говорила, что книги на улице «сами по себе хороши», потому что вносят в город жизнь и «элемент культуры».
В 2017 году, когда мэрия снова начала кампанию против несанкционированной уличной торговли, вокруг букинистов у Тбилисского госуниверситета прошла акция солидарности студентов. Тогда городские власти заявили, что в рамках этих мер не планируют запрещать торговлю у Сухого моста.
Несмотря на это, книжные развалы пережили все запреты. Энрико Барсегов – один из тбилисских уличных торговцев книгами, чей прилавок стоит на центральном проспекте столицы – Руставели. После распада СССР, говорит Барсегов, многие перестали читать, уезжали, выбрасывали старые издания, сдавали их как макулатуру или просто избавлялись от домашних библиотек. Он называет этот период почти двадцатилетней «остановкой чтения»: «После девяностого года люди бросали эти книги», – вспоминает он.
Так книги и оказались на улице – вместе с теми, кто был готов их подбирать и снова продавать.
«Вот выбросили, допустим, макулатуру, бросают мусор, где книгу принесли – я брал, положил, я продаю. Оживляю библиотеку же, правильно?».
Поднимая с прилавка одну книгу за другой, Энрико причитает: «В старые времена больше учились».
О тех, кто давно связан с книгами, Барсегов говорит как о своего рода профессионалах, просто переместившихся из помещений на тротуар: «Есть пример – 32 года человек этим занимается… Люди даже постарели, пока торговали книгами…».
Одной из главных книжных локаций Тбилиси долгие годы оставался блошиный рынок Сухой мост. Сегодня здесь стоят десятки лавок художников и ювелиров, коллекционеров старинной мебели, посуды, медалей, пластинок и антиквариата. Сюда же вписались и продавцы редких и старинных книг.
Артур, один из продавцов редкой литературы на рынке, говорит, что раньше книги здесь не были главным товаром: «Тут был один антиквариат – патефоны, граммофоны и так далее». Позже появились и книги: от дореволюционных изданий до журналов середины XX века.
В коллекции Артура – дореволюционные газеты, тома о Русско-японской войне, старые фотографии российских царей, немецкий сатирический журнал 1950-х годов, польский «Дикобраз», издания о Николае II и Первой мировой войне.
В глаза бросаются и два перевода «Витязя в тигровой шкуре». Один из них – 1941 года, вышедший «за месяц до войны». Артур отмечает в нем не только текст, но и оформление: книга, в которой сходятся литература, история и работа художников.
Про появление книг на улице Артур говорит так: «Люди хранили все – книги, газеты, даже спички. Как потом это оказалось на улице? Они скончались, детям все это не нужно, многие выбросили все в мусорку, сдали в макулатуру, а кто-то спрятал. Умные люди прячут».
Покупатель такой необычной литературы, по словам Артура, сегодня может быть кем угодно. Он вспоминает, как газету «Инвалид» 1917 года о свержении Николая II купила американка, хотя многие русскоязычные покупатели даже не обратили на нее внимания. «Это от человека зависит, кто какой любитель».
С тем, что предугадать покупателя почти невозможно, соглашается и Тамар из Bookvica – тбилисского магазина редких книг на улице Узнадзе. Здесь работают со старопечатными книгами, советским самиздатом, редкими изданиями эпохи авангарда и конструктивизма, детской и научной литературой, автографами и рукописями. Магазин официально состоит в International League of Antiquarian Booksellers (ILAB) – Международной лиге антикварных книготорговцев, созданной в 1947 году.
По словам Тамар, книги к уличным продавцам и букинистам часто попадают после ремонтов, переездов и разборов квартир: в старых тбилисских домах просто не могут сохранить все, что годами стояло на полках. Тогда семейные библиотеки раздают, распродают или выносят на улицу.
Редкие экземпляры на таких развалах, отмечает Тамар, действительно встречаются. «Жемчужина для каждого – своя», – говорит она. Для одного человека редкостью будет дореволюционный том, для другого – детская книга, прошедшая через войну.
Редкой может оказаться даже книга по ремонту автомобилей. Она не выглядит как дорогой антиквариат, но у нее есть своя биография: пока человек по этому пособию собирал или чинил машину, на страницы могло проливаться масло, книга переходила из рук в руки, из мастерской в мастерскую. Здесь ценность не в тираже или годе издания, а в собственной уникальной истории.
Говоря о самых необычных находках, Тамар приводит в пример литографический портрет Льва Толстого издателя Сергея Хазина. Работа 1900 года, выполненная в «словесной» технике: волосы, борода, усы и одежда писателя составлены из текста «Крейцеровой сонаты». Художник вместил в портрет тринадцать глав повести – более девяти тысяч слов, около тридцати страниц убористого типографского текста.
История этой работы похожа на книжную легенду. По одной из версий, после очередного цензурного отказа Главного управления по делам печати Хазин, друг Толстого, предложил увековечить «Крейцерову сонату» необычным способом. Писатель поначалу не понял, в чем особенность изображения, но, приглядевшись, увидел, что почти весь портрет составлен из его произведения. В Bookvica изображение было восстановлено в 2019 году – уже не как обычный книжный раритет, а как произведение на стыке литературы, графики и издательского эксперимента.
Тамар обращает внимание, что в Грузии сохранилось много советских и дореволюционных книг. По ее словам, это связано в том числе с историей Тбилиси: здесь жили зажиточные семьи, которые обустраивали семейные библиотеки. Позже, в советское время, культура домашних стеллажей продолжала развиваться. Люди стояли в очередях за книгами и были готовы отдавать за них последние деньги.
Редкие грузинские издания, отмечает Тамар, тоже встречаются, но их меньше и найти их сложнее. На рынке гораздо заметнее русскоязычный пласт, ведь как в царское, так и в советское время большая часть литературы выходила на русском языке.
Сегодня, по словам Тамар, спрос на литературу не пропадает, а лишь трансформируется. Среди покупателей много молодых людей с неожиданными и точными интересами: «Всегда ищут что-то свое». Работа с книгами для Тамар – это знакомство с чужими судьбами. Старые издания хранят не только текст, но и следы прежних владельцев, времени, переездов и целых эпох. Через них читается и история самого Тбилиси. Потертые обложки, пожелтевшие страницы, библиотечные штампы и случайные пометки превращают каждую книгу в уникальный предмет с собственной биографией. Оказавшись однажды на уличном прилавке, она не заканчивает свой путь, а лишь начинает новую главу
