На фоне охлаждения отношений с РФ Армения расширяет энергетическое сотрудничество с Ираном. Однако угроза санкций США и контроль «Газпрома» над инфраструктурой делают курс на диверсификацию гораздо сложнее, чем кажется.
Армения и Иран в конце июля достигли договоренности о расширении многолетней бартерной программы “газ в обмен на электроэнергию”. В условиях доминирования российского импорта (около 84%) и небольших масштабов иранского голубого топлива (15-16%) в энергобалансе Армении, этот шаг выглядит как попытка Еревана диверсифицировать свои энергетические потоки. Но новые угрозы Вашингтона вводить “сокрушительные” санкции против любой страны, ведущей бизнес с Ираном, могут подергнуть риску планы Еревана. Способен ли иранский газ стать реальной альтернативой российской монополии в Армении на фоне этих геополитических вызовов — в материале DW.
Особенно остро этот вопрос звучит на фоне заметного охлаждения политических отношений между Ереваном и Москвой, а также недавних предупреждений со стороны РФ о возможном пересмотре условий поставок. Российские чиновники уже давали понять, что льготные цены на газ, согласованные в 2013 году на фоне вступления Армении в курируемый Москвой Таможенный союз (ныне ЕАЭС), не являются безусловной данностью и со временем могут вырасти. В конце мая Армения официально подтвердила получение от России письма с предупреждением о возможности денонсации в одностороннем порядке соглашения от 2013 года о поставках природного газа, нефтепродуктов и необработанных алмазов.
Диверсификация или новый риск?
Стремление Армении к энергетической независимости укладывается в политику ее властей по диверсификации партнерств в различных областях — от внешней политики до обороны. Между тем, выбор партнера вызывает вопросы у многих наблюдателей. Иран находится под жесткими международными санкциями, что теоретически может осложнить любые масштабные инвестиции в инфраструктуру. Тем не менее, в самой Армении на это смотрят прагматично.
В условиях заблокированных границ с Турцией и Азербайджаном из-за последствий карабахского конфликта и жесткой солидарности Анкары с Баку в этом вопросе, выбор у страны невелик. Наряду с соседней Грузией Иран остается одним из немногих окон во внешний мир и надежным региональным соседом.
Несмотря на то, что решение об увеличении импорта иранского газа принимается на фоне усиливающихся разногласий с Россией, армянские власти призывают не усматривать в этом месседж Москве. "Это решение не связано с какой-либо другой страной, в частности с Российской Федерацией. Речь идет о взаимовыгодной экономической деятельности, в расширении которой заинтересованы обе стороны", — заявил министр территориального управления и инфраструктур Армении Давид Худатян по итогам визита в Тегеран в конце июля.
Хотя армянские власти призывают пока не беспокоиться из-за возможного подорожания российского газа, в местных экспертных и политических кругах такой сценарий считают весьма вероятным. Звучат даже опасения, что Москва может резко повысить тарифы уже предстоящей зимой, чтобы усилить политическое давление на Ереван.
Опасения звучат не впустую. В ответ на сближение Армении с Западом и усиление курса на евроинтеграцию вплоть до его законодательного утверждения российская сторона уже несколько месяцев блокирует импорт армянских сельхозтоваров. Де-факто Москва требует до декабря определиться с геополитическим вектором — ЕАЭС или ЕС. Для России армянская многовекторность неприемлема, но Ереван не торопится форсировать события. Власти Армении дают понять, что выбор между союзами будет сделан на референдуме только в том случае, если перспектива вступления в Евросоюз станет абсолютно очевидной.
Инфраструктурный долгострой
Технические возможности для увеличения поставок упираются в серьезные инфраструктурные ограничения. Газопровод Иран — Армения, запущенный в 2009 году, сегодня используется далеко не на полную мощность. Его пропускная способность составляет около двух миллиардов кубометров в год, но армянский участок трубы принадлежит компании "Газпром Армения", дочерней структуре российского "Газпрома", которая не только обладает монополией на импорт российского газа в Армению, но и владеет всей распределительной сетью внутри страны.
Кроме того, увеличение импорта газа по бартерной схеме (из расчета 3 кВт·ч электроэнергии за 1 кубометр газа) невозможно без ввода в эксплуатацию третьей высоковольтной линии электропередачи (ЛЭП) напряжением 400 кВ. Ее строительство началось еще в 2006 году и превратилось в настоящий долгострой. По словам министра Худатяна, новая инфраструктура позволит как минимум вдвое увеличить объемы обмена. При этом власти Армении выражают надежду, что работы удастся завершить до конца текущего 2026 года.
Сроки, объемы и реальная независимость
Если проект ЛЭП будет успешно завершен, Армения, по оценкам властей, сможет ежегодно получать из Ирана до 1 млрд кубометров газа. Однако насколько это уменьшит зависимость от России на практике — пока неясно. Дело в том, что большая часть этих объемов не поступит на внутренний рынок, а пойдет на генерацию электричества, необходимого для удвоения экспортных поставок обратно в Иран.
Армянский иранист Георгий Мирзабекян в беседе DW отмечает, что у самого Ирана есть серьезные проблемы с внутренним газораспределением. "Зимой Тегеран регулярно сталкивается с дефицитом топлива в холодных северных провинциях (в то время как добыча идет на юге), вынужденно иногда прибегая к импорту из Туркменистана. Поэтому способность Ирана стабильно наращивать экспорт в период зимних пиков потребления остается под вопросом", — поясняет эксперт.
Ценовой фактор также нельзя сбрасывать со счетов. Сегодня Армения на границе закупает российский газ по льготной цене около 177 долларов за тысячу кубометров. Иранский газ, как отмечает иранист Мирзабекян, на международных рынках дороже, да и теплотворная способность у него в среднем на 8% ниже российского. "Поэтому условия ценообразования в новой сделке будут иметь решающее значение, хотя они могут быть смягчены политическими договоренностями", — считает он.
В беседе с DW армянский экономист Сурен Парсян обращает внимание на два главных барьера для прямого импорта — разницу в тарифах и финансовые ограничения. По его словам, если Ереван решит закупать газ для внутренних нужд (помимо действующей бартерной схемы), потребуется новое соглашение, где ключевой проблемой станет стоимость топлива. "Иран при экспорте традиционно ориентируется на биржевое ценообразование, а сейчас на международных рынках газ торгуется в пределах 400-500 долларов. Это в разы превышает стоимость поставок из России — 177 долларов за тысячу кубометров", — поясняет эксперт.
Кроме того, Парсян указывает на серьезное техническое препятствие: "Проведение самих платежей за импорт может стать для Армении вызовом, поскольку иранские банки и нефтегазовые компании находятся под жесткими международными санкциями".
Ситуация с расчетами и заключением новых прямых контрактов рискует еще больше усложниться в свете последних геополитических событий. 20 августа президент США Дональд Трамп объявил о начале масштабной экономической войны против Тегерана. Пригрозив "сокрушительными санкциями" любой стране, которая поддерживает Иран или ведет с ним бизнес, Вашингтон делает для Еревана перспективу расширения энергетического сотрудничества вне бартерной схемы сопряженной с беспрецедентными рисками.
Козырь или раздражитель в диалоге с Москвой?
Активизация переговоров с Тегераном — это, по мнению экспертов, попытка Еревана получить дополнительный козырь в диалоге с Москвой. Доминирующее положение "Газпрома" на армянском рынке сохранится в обозримом будущем, однако наличие работающей и расширяемой альтернативы дает Еревану большую гибкость и снижает риски внезапного политического давления через "газовый вентиль".
На фоне сближения Еревана с Западом и трений с Москвой попытки диверсифицировать энергетический сектор, где структурная зависимость Армении от России остается высокой, часть экспертов воспринимает как шаг в сторону повышения внутренней устойчивости страны. "Перспектива расширения импорта газа из Ирана — в первую очередь козырь для укрепления национальной энергобезопасности, а не инструмент, направленный против РФ, — отмечает Сурен Парсян. — Диверсификация поставок снижает для любой малой экономики риски зависимости от одного источника и усиливает ее переговорные позиции".
В то же время он призывает учитывать, что газовая инфраструктура страны продолжает находиться под контролем российского "Газпрома", поэтому само по себе увеличение импорта из Ирана еще не означает полноценной диверсификации рынка.
Армянский политолог и руководитель ереванского "Регионального центра демократии и безопасности" в беседе с DW отметил, что активизация Армении на иранском направлении — это не попытка разыграть "политическую карту", а вынужденная подготовка к возможным кризисным ситуациям. “Я бы назвал это не козырем, а скорее попыткой подготовиться к сценарию чрезвычайной ситуации”, — подчеркивает эксперт, при этом добавив, что при отсутствии сильных рычагов влияния на поставки российского газа, армянские власти рассматривают иранский вариант как способ смягчить потенциальное давление.
Даже при реализации оптимистичного сценария — например, удвоения объемов поступающего из Ирана газа — Армения, на его взгляд, не сможет полностью избавиться от уязвимости. "Энергетическая сфера, особенно газовый сектор, является самой сложной с точки зрения снижения зависимости от России, — поясняет политолог. — Даже если рассматривать возможную поддержку со стороны Евросоюза или западных партнеров, поставки газа — это, пожалуй, единственная сфера, где Армении остро не хватает краткосрочных и среднесрочных решений".
