Молодые россияне, достигшие совершеннолетия на фоне полномасштабной войны против Украины, впервые проголосуют на выборах в Госдуму. Они рассказали DW, как власти РФ реагируют на интерес молодежи к политике и активизму.
Выборы в Госдуму пройдут с 18 по 20 сентября. Но после снятия партии "Яблоко" с голосования у россиян не будет возможности проголосовать за антивоенных кандидатов. Когда в начале августа Верховный суд России отстранил "Яблоко", сотни москвичей вышли на акцию протеста — и среди протестующих было немало едва отметивших совершеннолетие людей. Многие из них прежде никогда не участвовали в публичных протестах, проводить которые стало почти невозможно в условиях жестоких репрессий военного времени.
Большинство заметных оппозиционеров либо покинули Россию после начала полномасштабного вторжения в Украину, либо оказались в тюрьме. Среди представителей нового поколения россиян тоже есть те, кто готов заниматься политикой и активизмом, невзирая на репрессии. Например, в числе заявителей митингов против блокировок интернета в разных городах России весной 2026 года (власти не одобрили ни одну из этих заявок) были люди младше 25 лет.
Однако легального поля для независимой гражданской активности в России почти не осталось. Даже не связанные с политикой напрямую инициативы — например, урбанистика — становятся опасными. Власти пытаются загнать активных молодых людей в русло подконтрольных государству проектов: например им предлагают сотрудничать с партией "Новые люди", предположительно, созданной по согласованию с Кремлем, чтобы аккумулировать голоса либерально настроенных людей, или с государственным "Движением первых" — появившимся во время войны аналогом пионерии и комсомола.
"Только озвучили проблемы в городе — и уже все, лежим лицом в пол"
Весной 2026 года силовики ворвались на посвященную местным проблемам встречу молодых активистов и волонтеров в одном из городов на юго-западе России. "Встреча продлилась минут двадцать. Успели познакомиться, сказать, что в городе проблемы с транспортом, хотелось бы парков уютных — и уже все, и уже лежим лицом в пол", — вспоминает Антон (имена всех героев текста изменены ради их безопасности), один из участников этой встречи, который в тот момент учился на последнем курсе университета.
Антона местные полицейские знали: он уже три года занимался политическим активизмом. Они потребовали, чтобы он разблокировал свой телефон и отдал им. Он отказался — и его избили, а потом увели в отдельное помещение, поставили на стул и применили к нему электрошокер. Полицейские несколько раз спрашивали, введет ли он пароль, но Антон отвечал, что не помнит его. Когда его вместе с другими участниками встречи доставили в отдел полиции, силовики сказали, что телефон им вообще-то не нужен: "Это мы так".
Политикой Антон заинтересовался в 2024 году, вскоре после того, как закончил школу. В России как раз проходили президентские выборы, в которых пытался принять участие выступавший против войны политик Борис Надеждин (в качестве кандидата его не зарегистрировали). Антон увидел, что штаб Надеждина приглашает россиян принять участие в наблюдении за выборами, и решил попробовать: "А дальше [политический активизм] становится привычкой, и ты не можешь отстраниться. Это становится частью тебя".
Несколько раз Антон сам баллотировался на муниципальных выборах и выдвигался от "Яблока" в городскую думу. Еще он помогал собирать деньги для жертв наводнения в Оренбуржье и для пострадавших от обстрелов в Курской области, поддерживал приют для бездомных животных. Главным проектом Антона была местная инициатива, в рамках которой он собрал активное сообщество молодых людей, помогавшим жителям города составлять обращения в органы власти для решения местных проблем: будь то яма, отсутствие освещения, переполненная мусорка или снег.
"ЧОПовцы "охраняли" избирательный участок от наблюдателей — грозили побить"
Местные власти всегда негативно воспринимали гражданскую деятельность Антона и всячески ей препятствовали. "В 2024-м на выборы прислали человек двадцать ЧОПовцев, они "охраняли" участок от кандидатов и наблюдателей и угрожали их побить, увезти в лес и так далее. Это курировал местный чиновник — председатель молодежной политики и спорта".
Как утверждает Антон, в 2026 году давление на активистов усилилось: "Теперь на каждую встречу приходят силовики, просто ее срывают, увозят всех в отдел — и все. Но я бы не сказал, что полностью всех закрыли, все завинтили и больше ничего нет".
Однако сам Антон после весеннего задержания на встрече, посвященной обсуждению городских проблем, перестал заниматься активизмом. Ему кажется, что в этом нет никакого смысла — настоящую пользу не принести, зато наверняка навредишь себе. "Для себя я сейчас вообще не вижу никакой возможности более или менее безопасно продолжать заниматься политикой. В других регионах, может, еще сохраняется такая возможность. Каждому нужно принять решение для себя: готов ли вообще ввязаться в это, готов ли на эти риски. А рисков много и становится все больше и больше".
Как активную молодежь вербуют "Новые люди"
Антон вспоминает, что силовики неоднократно предлагали ему прекратить сотрудничество с "Яблоком" и вместо этого пойти на выборы кандидатом от "Новых людей". Эта партия, созданная в 2020-м, уже на выборах в 2021 году вошла в Госдуму. Но Антон всегда отказывался. Антон считает, что нет смысла воспринимать эти предложения всерьез — скорее видит в них попытку силовиков прощупать позицию человека.
Сотрудничать с "Новыми людьми" предлагали и 20-летней Лере. В своем промышленном депрессивном городе на юге России она создала подростковый волонтерский отряд: ей хотелось, чтобы школьники сами помогали устраивать мероприятия, которые им интересны. Они вместе проводили новогодние квартирники в домах культуры и экологические мастер-классы, устраивали концерты местных музыкантов в библиотеках.
В прошлом году задумали сделать фестиваль уличной культуры и искали спонсоров. Поддержать проект предложила партия "Новые люди". Но этот опыт Лере не понравился: партийцы перерисовали логотип фестиваля так, чтобы он напоминал айдентику "Новых людей", а в конце праздника, перечисляя организаторов, не упомянули волонтерский отряд вовсе. С тех пор с этой партией Лера не сотрудничает.
У Леры короткие рыжеватые волосы, в ушах — сережки в виде молний и звезд, на спине — разноцветный рюкзак с покемонами. Светлые футболка и джинсы, кеды в черно-белую клетку. "У меня фиксация на клетке. Скейт в клетку, кружка в клетку, фартук в клетку, есть юбка в клетку и рубашка", — объясняет она. Раньше друзья, зная про ее активизм, шутили: "Ты так сильно любишь клетку — главное, чтобы небо в клеточку не стало".
Хотя в семье Леры никто не придерживался оппозиционных взглядов (дед — военный, отец верит государственному телевидению, мать старается быть "вне политики"), сама она еще со школы была критично настроена по отношению к российским властям. Когда началась война, Лера училась в девятом классе. "Патриотическое воспитание", которое ввели в школьную программу, она саботировала: во время "Разговоров о важном" занималась своими делами (учителя не возражали), приглашенного на урок бойца ЧВК "Вагнера", который рассказывал, как воевал в Украине, спросила, за что тот сидел.
После школы Лера хотела пойти учиться на инженера. Но в технический вуз поступать не стала: испугалась, что там ее отправят собирать беспилотники. Сейчас она учится менеджменту и работает на заводе. Лера занимается политическим просвещением в тиктоке: рассказывает о мессенджерах, которые работают без интернета, о "сомнительных" законопроектах и волонтерских движениях. Недавно ее позвали в организацию "Штаб кандидатов": это политический проект, который вырос из президентской кампании Бориса Надеждина в 2024 году. У "Штаба кандидатов" есть подразделение, которое создает контент в соцсетях о политике.
Но в июле 2026-го российские власти внесли "Штаб кандидатов" в реестр "иностранных агентов". Самого Бориса Надеждина, который планировал баллотироваться на сентябрьских выборах в Госдуму, тоже признали "иноагентом", и он уехал за границу. Лере, которая остается в России и уезжать не планирует, пришлось из организации уйти.
Несколько месяцев назад с Лерой снова связались "Новые люди": ей предложили занять высокую должность в их проекте по молодежной политике и волонтерству. Лера отказалась. Условия, на которых ее звали в партию, связывали ей руки: например, нужно было отказаться от идеи участвовать в протестных акциях. Менять убеждения на карьеру Лере не захотелось.
"Представляешь, как власти подростков боятся?"
Среди друзей Леры есть и другие активисты, которым интересно делать жизнь в их городе более комфортной. 18-летний Иван в прошлом году собирал подписи под петицией против повышения стоимости проезда в общественном транспорте. Собрал больше 400 подписей на улице и больше 9000 — онлайн. После этого Ивана вызвали в городскую администрацию и провели с ним профилактическую беседу: "Чиновник с быдловатым жаргоном пытался меня на свою сторону перевести. Все время добавлял: "борьба с ценой на проезд — это нельзя". Представляешь, как местные власти подростков боятся?"
Вместе с Лерой они фантазируют о проектах, которые могли бы реализовать. Хотят проехаться по городам и селам своего региона: спросить местных жителей о проблемах, которые их волнуют, а через два года повторить опрос и сравнить, что изменилось. Мечтают создать онлайн-карту уличного освещения в городе, чтобы его перенастроили и лучи света от фонарей не били в окна домов и не мешали животным.
Думают, как наладить ливневую канализацию, из-за проблем с которой улицы весной "похожи на реки": встречаются с местными архитекторами, ходят на прием к чиновникам и депутатам. Планируют вместе баллотироваться в региональный парламент на следующих выборах в качестве независимых кандидатов.
От митинга за Навального до "Движения первых"
Не все молодые люди, которым хочется участвовать в общественной жизни, готовы рисковать своей безопасностью и противостоять давлению силовиков. Некоторые выбирают другой путь: присоединиться к государственным молодежным движениям и заниматься активизмом безопасно — в рамках провластных инициатив. Именно такое решение приняла 19-летняя Маша из одного сибирского города: она вступила в "Движение первых", всероссийскую организацию, созданную властями в июле 2022 года, главой наблюдательного совета которой является лично президент РФ Владимир Путин, а руководит организацией участник нападения России на Украину в роли танкиста Артур Орлов.
Впервые Маша заинтересовалась политикой в 2021 году — в то время ей было 13 лет. Одноклассница рассказала ей про арест Алексея Навального и деятельность его Фонда борьбы с коррупцией (ФБК). Маше эта тема была очень интересна, она даже сходила на митинг с требованием освободить Навального. В тот момент ей захотелось принимать участие в политической жизни страны: "Было желание как-то на что-то повлиять".
Школа, в которой училась Маша, была закрытой и отличалась строгими правилами. По словам девушки, после начала полномасштабного вторжения учеников предупредили, что высказывать свою позицию по этому поводу им не следует: "Вы, пожалуйста, свой рот не открывайте нигде, где не надо, и будете дальше учиться. Иначе мы вас отчислим". Эти слова напугали Машу: в тот момент она решила, что заниматься политикой опасно, а своим мнением лучше не делиться публично.
В "Движение первых" Маша вступила после того, как начала учиться в колледже. На первом курсе студентов позвали поехать в Нижний Новгород — но только тех, кто состоял в этом движении. Заниматься провластными инициативами Маше не хотелось, так что она колебалась, стоит ли вступать в организацию.
"[Сомнения], конечно, были. Просто в тот момент был выбор: ехать бесплатно в Нижний Новгород и покайфовать с ребятами — или нет. Я выбрала первое". Участники "Движения первых" показались ей "адекватными": "Мы на собрании даже ничего такого (связанного с политикой. — Ред.) не обсуждали. Просто болтали о всякой ерунде".
В "Движении первых" Маша волонтерила на местных культурных мероприятиях и участвовала в работе СПИД-центра (медицинское учреждение, которое занимается диагностикой и лечением ВИЧ-инфекции). Кое-кто из ее соратников помогал семьям участников СВО — но Маша, по ее словам, в этой инициативе не участвовала, на тот момент она уже ушла из движения.
Как устроено "Движение первых": смех над "вайбом деда" Путина, два аккаунта
Внутри движения атмосфера не казалась Маше политизированной, ребята в основном присоединялись ради волонтерских часов (могут пригодиться при поступлении в университет, при приеме на работу) или возможности прогуливать пары, а неоднозначные темы все старались обходить стороной: "К Путину мы все дружно относились… Я не знаю, как выразиться правильно, но когда мы ездили на [всероссийский] слет, и там его видели, мы все посмеялись: у него был вайб семидесятилетнего деда, который ездит по выходным на рыбалку и смотрит телек с внуками. Ну, просто все посмеялись с этого — и все. В целом никто об этом не разговаривает."
По словам Маши, руководители организации в ее городе вынуждены публиковать политические высказывания, но делают они это неохотно. "Они относятся к этому очень скептически, но, по их словам, вынуждены это делать просто для галочки. Я знаю несколько человек из руководства, у которых есть два аккаунта: личный, закрытый, и второй, где они публикуют все это, чтобы не засорять личную страницу. Все с этим смирились".
Маша говорит, что напрямую никакую политическую повестку в движении не продвигают, а любые намеки на пропаганду вызывают недоумение. "[Несколько лет назад на всероссийском съезде "Движения первых"] был огромный стенд, посвященный СВО. И мы, все участники, стояли с лицами типа: "Че это такое вообще? Нормально все, ребята?" На слете все сделали вид, что пропустили мимо ушей все [пропагандистское], что там говорилось".
Если какое-то мероприятие все же казалось участникам слишком политизированным, его старались пропустить: "Когда лекции (их участники "Движения первых" проводят для других учащихся. — Ред.) были слишком политизированными, мы просто отправляли презентацию ребятам. Они могли посмотреть сами, но лекцию мы не проводили. Мы понимали, что это никому не интересно, и лучше обсудить планы на ближайший месяц. Я спрашивала: “Ребят, будем мы это делать или нет?” Все отвечали: "Нет".
Активизм в России — либо опасно, либо бесполезно
По мнению Маши, в сегодняшних условиях занимаясь разрешенным волонтерством поменять ситуацию в стране или даже в своем городе не получится. Те формы активизма, которые не подавляет государство, не дадут никакого результата.
"Если говорить о том, чтобы что-то поменять, то это, по-моему, надо делать немного по-другому, через объединения с ребятами-единомышленниками. Неофициальные. Либо официальные, но под предлогом чего-то другого. Потому что иначе участвовать в чем-то таком опасно. Вместе можно организовывать какие-то закрытые мероприятия, где не будет лишних людей, которые могут кому-то что-то слить", — рассуждает Маша.
После того, как ее отчислили из колледжа и она ушла из "Движения первых", заниматься политикой или общественной деятельностью она больше не хочет: это либо опасно, либо бесполезно, говорит она. Маша раздумывает над эмиграцией: "У меня хороший стабильный заработок в моем регионе, поэтому пока думаю оставаться здесь. И в целом не хочу из России уезжать, люблю Россию. Может быть, в стране что-то изменится… Если нет, то придется вынужденно уезжать".
