Убийство 7 октября 2006 года российской журналистки и правозащитницы Анны Политковской не осталось в прошлом. Насилие в России — до сих пор норма, считает Татьяна Фельгенгауэр.
Анну Политковскую убили двадцать лет назад. Двадцать лет — это срок, за который сменяется поколение, исследователи совершают научные и технические прорывы, у людей развиваются и исчезают привычки, а для кого-то это целая другая жизнь.
Я отлично помню момент, когда узнала об убийстве Анны Политковской. Я ехала за рулем по Лужнецкому метромосту в Москве и слушала новости. Сначала я даже не поняла, что именно произошло: традиционно ведущие ровным информационном тоном сообщали и о трагедиях, и о курсах валют, и о прогнозе погоды. Лишь потом смысл догнал меня, и этот момент остался в моей памяти как фотография: мост, руль, дорога, машины вокруг. Анну Политковскую убили.
Убийство Политковской — веха
Политковская была легендой — это не фигура речи, в этом нет ни капли иронии. Она была журналисткой в том смысле, который сейчас кажется почти забытым: человеком, который смотрел туда, куда многие предпочитали не смотреть. Она писала о Чечне, о войне, о похищениях, пытках, о тех, чьи истории никому не хотелось слышать. Ее тексты не давали возможности сохранить комфортную дистанцию. Они ломали привычную формулу: где-то далеко происходит что-то ужасное, но это не наша жизнь, не наша ответственность и не наше дело. Политковская снова и снова показывала, что люди, которых пытаются превратить в безымянную статистику, имеют имена, истории, голоса. Анна Степановна настойчиво напоминала, что война не бывает где-то "в стороне", она всегда приходит за всеми, просто не одновременно.
Тогда, в октябре 2006-го, казалось, что мир перевернулся. Хотя к тому времени уже случилось очень многое: были Беслан и "Норд-Ост", была Чечня, были отчетливые признаки того, что государство готово на любую жестокость и при этом хочет, чтобы мы называли это стабильностью. Но убийство Политковской все равно веха: убийство журналистки в подъезде собственного дома, в день рождения Путина. Слишком многое в этой истории с самого начала казалось демонстративным.
Путинская Россия — Россия насилия
Историю России времен правления Путина запомнят не по высоким ценам на нефть. Я уверена, что именно насилие, одобряемое на самом высоком уровне, является одной их основных черт этих более чем двадцати пяти лет. Вспомните имена: Наталья Эстемирова, Борис Немцов, Алексей Навальный. Число политзаключенных растет, пытки практикуются все шире не только в системе ФСИН, но теперь и в армии, независимые медиа в массе своей вынужденно работают из-за границы. И главное — Путин развязал полномасштабную войну против Украины, войну, которая продолжается и сейчас.
Убийство Политковской не осталось в прошлом, оно не было отдельной трагедией, после которой страна сделала выводы, справилась с ужасом и пошла дальше. Это преступление стало частью механизма, в котором государство сначала допускает насилие, потом оправдывает, потом это насилие становится нормой. За двадцать лет в России, по сути, не изменилось ничего: Путин остается у власти, Рамзан Кадыров получает новые звания и награды, люди, связанные с насилием и войной, не прячутся и не раскаиваются. Напротив, они получают полномочия, деньги, медали и трибуну.
Убийство Политковской и наши задачи
Мы до сих пор не услышали имени заказчика убийства Анны Политковской. Исполнителей и организаторов судили, но до тех, кто принял решение, расследование так и не дошло. И это тоже стало привычным российским сюжетом: все понимают, где заканчивается "правосудие" (если оно вообще начиналось). Издевательский комментарий Владимира Путина о том, что своей смертью Политковская нанесла России больше вреда, чем своей работой, с самого начала не обещал полноценного расследования. Так же, как и его рассказы о якобы находящемся за рубежом заказчике преступления.
Российская власть привычно предложила гражданам закрыть тему, смириться с недосказанностью, признать, что правды уже не будет. Но правда остается в текстах, в свидетельствах, в памяти тех, кто готов помнить. Эта правда проявляется иногда почти случайно: из рассказа, из старой статьи, из имени, произнесенного вслух в правильный момент.
Я верю, что однажды имена заказчиков будут названы. Никакая власть не бывает вечной, никакая ложь не держится бесконечно, и никакая тщательно выстроенная амнезия не может полностью уничтожить память. Наверное, наша задача сейчас не так сложна и не так мала. Нам нужно дожить и не забыть. Мы должны пронести имя Анны Политковской через это время: через усталость, через ужас войны, через желание отвернуться, потому что смотреть на бесконечное насилие уже невозможно.
Власти могут сколько угодно делать вид, что все прошло и все забыто. Но ни через двадцать лет, ни через сто двадцать имя Анны Политковской не исчезнет, потому что мы будем его хранить.
Автор: Татьяна Фельгенгауэр — российская журналистка, ведущая The Breakfast show и YouTube-канала "Медиазона".
Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.