Ассоциация молодых юристов Грузии (GYLA) подготовила правовой обзор, посвященный запрету оппозиционных партий, в котором рассмотрены 9 дел Европейского суда по правам человека. В этих делах оценивалось соответствие ликвидации политических партий Европейской конвенции по правам человека.
Организация отмечает, что политические партии играют существенную роль в обеспечении демократического плюрализма, в связи с чем, согласно стандартам Европейского суда по правам человека, их ликвидация считается крайней мерой и может быть оправдана лишь при наличии убедительных и веских оснований.
В 7 приведенных в обзоре делах суд установил нарушение статьи 11 Конвенции, поскольку роспуск партий не отвечал требованиям необходимости в демократическом обществе и соразмерности. В двух делах суд нарушения не усмотрел и с учетом конкретных обстоятельств счел роспуск партий необходимой и оправданной мерой в демократическом обществе.
В деле Refah Partisi (The Welfare Party) and Others v. Turkey (2003) Большая палата постановила, что ликвидация политической партии не нарушила статью 11 Конвенции.
«Суд подчеркнул, что ограничения в отношении политических партий должны толковаться узко, а их обоснование возможно лишь при наличии убедительных и веских оснований. Ликвидация партии — это крайняя мера, применение которой может быть оправдано лишь в наиболее тяжких случаях».
При оценке суд обратил особое внимание на три обстоятельства:
- существовали ли убедительные доказательства того, что угроза демократии была реальной и неминуемой;
- можно ли было приписать заявления и действия лидеров и членов партии самой партии как единой организации, и отражали ли в совокупности эти заявления и действия такую модель общества, которая несовместима с понятием демократического общества;
- суд также учел исторический контекст и важность защиты принципа секуляризма в Турции.
Суд счел, что заявления лидеров партии о внедрении правовой системы, основанной на шариате, и о возможности применения силы для достижения этой цели, наряду с другими обстоятельствами, относились к самой партии. Кроме того, у партии имелась реальная возможность прийти к власти, что, по оценке суда, делало угрозу от предлагаемого политического курса достаточно ощутимой. На основании совокупной оценки этих обстоятельств суд заключил, что ликвидация партии отвечала «насущной общественной потребности» и представляла собой соразмерную меру для достижения поставленной легитимной цели.
Дело Herri Batasuna and Batasuna v. Spain (2009) – нарушения статьи 11 Конвенции не установлено.
Верховный суд Испании распустил обе партии на основании вывода о том, что их деятельность служила реализации террористической стратегии ЭТА и между ними и этой организацией существовала связь. Европейский суд повторил, что ликвидация политической партии — крайняя мера, применение которой может быть оправдано только в случаях особой тяжести.
При оценке необходимости вмешательства суд акцентировал внимание на двух основных критериях: существовали ли достоверные доказательства того, что угроза демократии была достаточно и обоснованно приближена, и формировали ли приписываемые партии заявления и действия в совокупности такую модель общества, которая несовместима с понятием демократического общества.
Применяя эти критерии, суд не ограничился лишь тем фактом, что партии не осудили нападения ЭТА. Он учел и другие действия, которые национальные суды связывали с разжиганием социальной конфронтации и косвенной поддержкой террористической деятельности ЭТА. На основании детальной оценки доказательств Европейский суд счел обоснованным вывод национальных судов о связи партий с ЭТА. В контексте же террористических атак, продолжавшихся в Испании, особенно в Стране Басков, на протяжении многих лет, указанная связь была оценена как объективная угроза демократии.
https://sovanews.tv/2026/10/23/zapret-oppoziczii-v-gruzii-pochemu-sravneniya-s-drugimi-stranami-ne-rabotayut/
При этом Ассоциация молодых юристов приводит и примеры, где суд признал запрет партий неоправданным.
В деле United Communist Party of Turkey and Others v. Turkey (1998) ЕСПЧ установил нарушение статьи 11 Конвенции.
Конституционный суд Турции распустил Объединенную коммунистическую партию Турции (TBKP), с одной стороны, из-за использования в названии слова «коммунистическая», а с другой — из-за упоминания курдов и турок в уставе и программе партии как отдельных наций, что было расценено как сепаратизм и создание угрозы территориальной целостности государства.
Европейский суд разъяснил, что выбор названия политической партией, без иных релевантных и достаточных обстоятельств, не может оправдать столь суровую меру, как ее ликвидация. Суд подчеркнул, что отсутствовали конкретные доказательства, позволявшие заключить, будто использованием слова «коммунистическая» партия поддерживала политический курс, создававший реальную угрозу турецкому обществу или государству.
Касательно курдского вопроса суд отметил, что упоминание курдов в программе партии как «народа» и «нации» не означало требования особых прав для них или цели отделения от остального населения Турции. Напротив, программа предусматривала мирное, демократическое и справедливое решение курдского вопроса, а также равноправное сосуществование курдского и турецкого народов в границах Турецкой Республики. Суд подчеркнул, что одной из ключевых характеристик демократии является возможность разрешения проблем страны путем диалога, без насилия. Соответственно, ограничение деятельности политической группы не могло быть оправдано лишь тем, что она публично обсуждала положение части населения государства и искала пути решения этих проблем демократическими методами.
Схожий принцип суд развил в деле Socialist Party and Others v. Turkey (1998), в котором партия была запрещена на основании заявлений бывшего председателя. Указанные заявления касались самоопределения курдского народа и установления в Турции федеративной системы, что Конституционный суд Турции счел угрозой территориальной целостности и национальному единству государства.
Европейский суд установил, что заявления не содержали призывов к насилию, поощрения мятежа или отрицания демократических принципов. Напротив, председатель партии подчеркивал необходимость проведения политических реформ демократическим путем — посредством выборов и референдума. Суд разъяснил, что несовместимость политической программы с существующим устройством государства сама по себе не означает ее несовместимости с принципами демократии. Неотъемлемой чертой демократии является возможность предлагать и обсуждать различные политические программы, в том числе предусматривающие изменение существующего государственного устройства, при условии, что они не наносят ущерба самой демократии. Суд также отметил, что ликвидация партии, конфискация ее имущества и запрет руководству на занятие политической деятельностью явились крайне суровыми мерами, применение которых может быть оправдано лишь в случаях исключительной тяжести.
В деле Freedom and Democracy Party (ÖZDEP) v. Turkey (1999) Большая палата также установила нарушение статьи 11 Конвенции. Партия была распущена на основании ее программы, касавшейся мирного разрешения курдского вопроса и права на самоопределение. Суд отметил, что программа не содержала призывов к насилию, поощрения мятежа или отрицания демократических принципов. Он подчеркнул, что выдвижение и обсуждение различных политических проектов, включая предложения по изменению существующего государственного устройства, выступает неотъемлемой чертой демократии, если эти проекты не наносят вреда самой демократии.
В деле Yazar and Others v. Turkey (2002) суд единогласно установил нарушение статьи 11. Конституционный суд Турции распустил Народную партию труда (HEP) на основании заявлений и деятельности ее лидеров и представителей, которые, по оценке национального суда, создавали угрозу территориальной целостности и национальному единству государства. При оценке суд также учел заявления представителей партии касательно деятельности РПК («Рабочая партия Курдистана»). Европейский суд разъяснил, что требование самоопределения и признания языковых прав само по себе не противоречит фундаментальным принципам демократии. Приравнивание поддержки этих идей к поддержке терроризма сузило бы возможность их обсуждения в рамках демократических дебатов и предоставило бы вооруженным группировкам возможность монополизировать данные идеи.
Аналогичный подход суд применил в деле HADEP and Demir v. Turkey (2010), в котором ликвидация партии была признана нарушением статьи 11 Конвенции. Конституционный суд Турции распустил партию на основании вывода о том, что она превратилась в центр незаконной деятельности и оказывала содействие РПК. Европейский суд отметил, что программа HADEP осуждала насилие и предусматривала политические решения, совместимые с принципами демократического, правового государства и уважения прав человека. При этом характеристику действий властей и сил безопасности как «грязной войны» (dirty war) суд счел жесткой критикой правительственной политики, которая не поощряла насилие или вооруженное сопротивление и сама по себе не могла служить подтверждением связи партии с вооруженными группировками. Суд пришел к выводу, что представленные доказательства не подтверждали поддержку партией HADEP террористической деятельности РПК, а ликвидация партии не отвечала «насущной общественной потребности».
В деле Republican Party of Russia v. Russia (2011) Европейский суд установил нарушение статьи 11 Конвенции. Российские власти распустили основанную в 1990 году партию в 2007 году, поскольку она не соответствовала законодательным требованиям к минимальной численности членов и региональному представительству. Партия должна была насчитывать не менее 50 000 членов и иметь как минимум 45 региональных отделений с численностью более 500 членов в каждом. Суд отметил, что ни в уставе, ни в программе партии ничто не указывало на ее недемократический характер, и за 17 лет ее существования ей не вменялось в вину применение насилия или подрыв демократической системы. Единственным основанием для ликвидации партии послужило несоблюдение требований о минимальной численности членов и региональном представительстве.
Суд также подчеркнул резкое увеличение требований к минимальной численности членов и частые изменения законодательства, что вкупе с регулярными проверками возложило на партии непропорциональное бремя. Относительно требования к региональному представительству суд учел, что партия действовала как общенациональная политическая сила, не поддерживала сепаратистских взглядов и, напротив, ее устав предусматривал единство страны и мирное сосуществование многонационального населения. В этих обстоятельствах суд не усмотрел, каким образом ликвидация партии служила заявленным государством легитимным целям. Соответственно, он заключил, что ликвидация партии была несоразмерной, и статья 11 Конвенции была нарушена.
В деле Party for a Democratic Society (DTP) and Others v. Turkey (2016) Европейский суд установил нарушение статьи 11 Конвенции. Суд отметил, что программа партии осуждала насилие и предполагала политические решения, совместимые с принципами демократического, правового государства и уважения прав человека. Он также пояснил, что признание курдской идентичности и поддержка мирного урегулирования курдского вопроса сами по себе не противоречат основополагающим принципам демократии. Отождествление же отстаивания этих идей с поддержкой терроризма ограничило бы возможности демократических дискуссий вокруг них и позволило бы вооруженным группировкам монополизировать данные идеи. Что касается заявлений сопредседателей партии, суд счел, что они не подстрекали к насилию, вооруженному сопротивлению или мятежу.
Суд признал, что принятие мер из-за отсутствия четкого отмежевания партии от заявлений и действий некоторых ее членов и местных лидеров могло отвечать «насущной общественной потребности». Однако, учитывая относительно ограниченное влияние этого бездействия на общественный порядок и защиту прав и свобод других лиц, суд постановил, что оно само по себе не может оправдать ликвидацию всей политической партии. Следовательно, роспуск партии был признан непропорциональным, и было установлено нарушение статьи 11 Конвенции.
https://sovanews.tv/2026/10/14/zapret-oppoziczii-v-gruzii-chto-stoit-za-iskom-gruzinskoj-mechty-i-chem-eto-grozit-strane/