Игорь Яковенко — журналист, социолог, экс-депутат Госдумы РФ и бывший секретарь Союза журналистов России в программе #вТРЕНДde рассказал о том, чем Путин отличается от Сталина и что ждет Россию после войны с Украиной.Ведущий программы#вТРЕНДde Константин Эггерт обсудил с Игорем Яковенко — социологом и бывшим депутатом Госдумы РФ, а ныне политэмигрантом и блогером, активно собирающим деньги для Вооруженных сил Украины ВСУ, что случилось с Ельциным после 1991 года, чем Путин отличается от Сталина и Андропова, а также каким он видит будущее России.
Константин Эггерт: Начнем с истории. Вы были свидетелем и участником перестройки и событий 90-х годов… Вот сейчас все смотрят на происходящее в России, на путинский режим и говорят: уже видны признаки загнивания, распада. Глядя изнутри и вспоминая сейчас те времена, тогда, в 70-е годы, видели, что система рушится, гниет?
Игорь Яковенко: Близко нет. Было понятно, что ни в какой коммунизм уже никто не верит, но чтобы рушиться, этого не было. Более того, на протяжении всего этого периода я преподавал, в том числе возглавлял кафедру социологии уже в 80-х годах довольно крупного вуза. И я вам должен сказать, что все сказки о том, что вот кто-то рассказывает, «я вот знал, что все идет к концу», — это полная ерунда. Никаких признаков конца этой системы не было… Но были академические предсказания, так сказать, о том, что вот когда-то это все прекратится… Но то, что не будет Советского Союза, что не будет вот этой вот партийной власти до самого последнего, до распада Советского Союза, накануне распада Советского Союза, никто не мог предсказать.
— Сейчас это по-прежнему популярная тема: какую роль играл КГБ. Потому что мы знаем, что часть представителей ГБ говорят: без нас бы не началась перестройка, без Андропова не начались бы сдвиги…
— Очень смешная концепция. Я объясню, почему. Потому что Андропов — это не КГБ. Андропов — это партийный деятель, который был поставлен на КГБ… Он сделал несколько важных вещей. Он очень недолго правил. Во-первых, он уничтожил «Русскую партию» в КПСС (официально не зарегистрированное национал-патриотическое течение внутри КПСС и советской интеллигенции (1950-1980 годы. — Ред.), выступавшее с позиций русского национализма). Такая неформальная организация, которая, так сказать, довольно мерзкая такая, ксенофобская. Националисты, которые постоянно скулили, почему у русских нет своей республики…
— Это люди, которые были покровителями журнала «Наш современник», писателя Пикуля, с антисемитским душком…
— Вообще, вот в этих советских журналах антисемитизм был очень распространен. И вот Андропов задавил. Причем не потому, что он, так сказать, был таким юдофилом или еще что-то. А причина очень простая. Потому что попытка создать русскую республику развалила бы Советский Союз сразу, мгновенно, что, собственно, и произошло, когда конституировался РСФСР возник, Ельцин как руководитель РСФСР, тут же возникло двоевластие: Ельцин — Горбачев. Два медведя в одной берлоге.
То есть, республика, которая представляет большую часть Советского Союза, если становится субъектом, Советский Союз умирает, что, собственно, и произошло. Вот поэтому он — был неглупый человек. Это первое, что он сделал. А второе — он фактически поменял местами во власти КГБ и МВД. При Брежневе МВД было главенствующим… Это была чудовищная коррупция. И Андропов КГБ поставил над МВД. Вот две вещи, которые он сделал. Все. После этого он спокойно умер. И после этого возникла вот эта вот кавалькада на лафетах. То есть, перечень, постоянная смена руководителей. Ну, и после этого, в общем, возник уже Горбачев. Но КГБ не был у власти никогда, ни одной секунды, начиная с возникновения МГБ, НКВД и так далее. Это всегда было под партией.
— Можно ли сказать, что с приходом Путина во власть КГБ получил то, что он хотел получить, при, условно говоря, позднем СССР?
— Думаю, что нет. Путин сделал то, что сделал Андропов, мы все видели. Это уже многие из нашей с вами аудитории знают, что когда Путин пришел к власти, первым делом он оторвал голову Владимиру Рушайло — министру МВД. При Ельцине была та же самая ситуация, что при Брежневе. МВД было над ФСБ. То есть, Ельцин очень плохо относился к КГБ. И я просто несколько раз с ним встречался, он просто боялся КГБ, он понимал, что за ним следят. Ну, у него был период, когда он был под контролем.
При Ельцине МВД — это была более властная структура, чем ФСБ. ФСБ был разделен на несколько частей. Унижен. Очень многие фээсбэшники ушли, так сказать, в бизнес… Создавали крыши вот эти вот «красные» и так далее. А Путин, когда пришел, сразу одно из первых дел — он восстановил то, что было при Андропове. То есть, КГБ стал над МВД. И сейчас МВД, как мы с вами знаем, одно из самых слабых в силовых ведомствах. Их так и называют «слабовики»… Их унизили, у них отобрали силовые структуры и так далее. А вот, что касается слухов о том, что сейчас это власть ФСБ, — это, конечно, полная ерунда, потому что у нас персоналистский режим… Власть — у Путина. Когда Путин приходит на коллегию ФСБ, он приходит к своим подчиненным. Они все — его подчиненные.
— Путин. Многие его сравнивают со Сталиным именно потому, что режим персоналистский. С вашей точки зрения, что в этом сравнении справедливо?
— Ну, справедливо только количество рук и ног. Плюс к этому справедливо то, что это персоналистский режим. Это правда. То есть было два персоналистских режима, начиная с 1917 года — это Сталин, безусловно, и Путин. Но на этом все сходство кончается, потому что Сталин был не про деньги с самого начала. Ну, он грабил, как и нормальный большевик, он, так сказать, был грабителем. Но он же не для себя, он для партии, а этот — для себя, это абсолютно про деньги. Вот это человек, который очень любит жизнь во всех ее проявлениях.
У Путина если и сталинизм, то сталинизм очень сильно «лайт». Ничего похожего здесь нет… Путину ГУЛАГ, может, и пригодился бы, но режим очень слабый. Просто социум другой совсем. Сталин опирался на социум, который состоял из бывших крестьян, которые переселились в город. Ну, прежде всего, почему Путину не нужен ГУЛАГ в таком объеме? Потому что сегодня есть полная прозрачность, и посадка одного человека становится известна всей стране. То есть, страшно. Путин добивается страха, посадив одного человека. При этом Сталин должен был того же эффекта добиться благодаря посадке нескольких десятков тысяч. Вот в чем разница. И это сказывается, конечно…
У Путина вообще никакой идеологии нет, у него есть мифология. Разница в том, что идеология — это про будущее, а мифология — про прошлое. То есть, у него нет образа будущего. Что такое «русский мир»? Это то, что в прошлом было когда-то. Поэтому он постоянно мучает историю… Потому что он про прошлое, а сталинизм это было про будущее. Это была мощная идеология…
— Существует определенный набор вех: распад СССР, договоренность в Беловежской пуще, путч… конец Советского Союза, конфликт Ельцина и Верховного Совета… война в Чечне и назначение Путина преемником… Вот пройдемся по этим вехам. Точка где-то реперная есть?
— Константин, смотрите, вы начали вот этот виток нашего разговора с вопроса, как мы пришли. А мы никуда не уходили. Понимаете, это колея… Русский народ, российский народ никогда, начиная с Великого княжества Московского, ни одного раза не менял власть по своей воле… Сейчас Украина. Сколько сменилось президентов за время правления Путина? Пять. А здесь один. Так вот, понимаете?
И это колея. Начиная с Великого княжества Московского. Да, выбирали там Земский собор, и Ельцина выбирали (…), но сменить на выборах власть — не было такого ни разу. Убивать — убивали, да. Бунт, смута, переворот — сколько угодно. Но вот волеизъявление народа — такого не было никогда… Внутри этой колеи были какие-то развилки… И здесь был момент — это август 1999 года, голосование за Путина как за премьера. И здесь ключевую роль сыграл, конечно, Григорий Явлинский ( экономист, бывший депутат Госдумы (1994-2003), руководитель политической партии «Яблоко» (1993 — 2008. — Ред.), который своим голосом и голосами «Яблока» дал те недостающие голоса для того, чтобы Путин стал премьером. После этого колея уже образовалась, и движение в сторону фашизма — вот такого сгущения фашистской туманности, — и, в конечном итоге, война, в которой мы сейчас все находимся, стала неизбежной. Путин — русская версия фашизма.
— А если вернуться к, условно говоря, в каком-то смысле прародителю Путина в виде не Явлинского, а Ельцина. Вы с ним встречались не раз… По-простому говоря, для вас Ельцин хороший или плохой?
— В таких категориях вообще не оценивается Борис Николаевич Ельцин.
— В каких оценивается?
— … Сказать, что в основе, мотором, двигателем того, что делал Ельцин и его окружение, была коррупция, — это не понимать совсем, что из себя представлял Ельцин. Он был про власть, про власть и все, точка… Есть такая не очень уточненная социологическая категория, как «запах власти», но она очень действенная. Я ее часто использую в работе, потому что вот от этих ГКЧПистов пахло застарелой мочой, а от Ельцина пахло властью. И это чувствовали.
— Потом Ельцин, уже в 90-е годы перестал быть доступным для целого ряда…
— Сразу. Молниеносно, как только он из председателя Верховного Совета стал президентом, мгновенно вокруг него выросла стена… Ну, все вот эти вот, так сказать, народные люди, которые вышли из демократической России, они полностью уже утратили не то что контроль, они контакт утратили…
— Ельцин все-таки могильщик демократии, получается?
— Да, конечно, конечно. Окно возможностей, если оно и было, в чем я сомневаюсь, но если оно и было, то самодержавная конституция 90-93 года — все, после этого уже никакой. Уже колея, вот эта вот колея «русского мира», которая со времен Московского княжества тянулась, она уже углубилась, из нее выскочить уже было невозможно.
— Я вижу в ваших соцсетях просьбы донатить Легиону «Свобода России», и донатить на дроны для ВСУ. Вы понимаете, что вы в этой ситуации представляете очень маленькое меньшинство даже среди меньшинства оппонентов?
— Ну, видимо, почти всю свою жизнь я оказывался в меньшинстве. Но у меня нет с этим никаких проблем. Просто для меня ситуация предельно простая. Сейчас идет война и политическое самоопределение очень простое. Это тот случай, когда устраняются все сложности. Либо ты на стороне России, либо ты на стороне Украины, либо ты желаешь поражения России, а я желаю поражения России, и тогда ты собираешь деньги на помощь Вооруженным силам Украины…
— Вы поддерживаете в том числе и российских добровольцев, среди которых есть и неонацисты, бывшие футбольные хулиганы — люди явно не очень симпатичные. Вы, будь вы сами сказали, моложе, готовы были бы с ними сидеть в одном окопе, вместе воевать?
— Ну, если бы был бы выбор, я бы был все-таки не в РДК, а был бы, например, в Легионе «Свобода России». Вот Денис Капустин (российский ультраправый активист, бывший футбольный хулиган, основатель и командир Русского добровольческого корпуса, воюющего на стороне Украины в российско-украинской войне. — Ред.) у меня был несколько раз в эфирах, я открыто ему говорил: я не разделяю ваших взглядов, но поддерживать вас буду, потому что на самом деле выбор-то очень простой. Это точно так же, как Черчилль поддерживал Сталина. Вот точно такая же ситуация. Черчилль поддерживал Сталина, потому что выбор простой: либо Гитлер, либо, как он говорил, если Гитлер вторгнется в ад, то я поддержу Сатану…
— Вы желаете поражение России из таких чисто этических соображений, потому что есть, условно говоря, агрессор и жертва агрессии? Или вы в том числе считаете, что поражение пойдет на пользу России?
— Прежде всего, я исхожу из того, что в этой войне надо поддерживать правильную сторону. Правильная сторона — это Украина. Поэтому я желаю поражения России. Это раз. А второе, я думаю, что у России в том виде, в каком она сейчас есть, это имперское образование, у нее нет будущего. Никакой прекрасной России будущего не будет, я в этом убежден. Просто весь мой 50-летний опыт исследований социологии России показывает, что никакой прекрасной России не будет в этих границах…
— Скажите, а при чем здесь размер? Канада — гигантская страна. США — не маленькая.
— Да, это правда. Но Россия — это империя. США никогда не были империей, Канада никогда не была империей. Россия создана в результате завоеваний… Знаете, есть еще один такой термин органическая страна, не органическая. Так вот, у России органической связи между Чечней и Санкт-Петербургом нет никакой… Сейчас есть скрепы — это, прежде всего, ОМОН, ФСБ, суды и так далее. Но если и когда, я надеюсь, благодаря в том числе и самым разным усилиям, Украина победит, а Россия потерпит поражение, то пойдет процесс развала, который был в 1917-м году.
— Почему? Вы сами сказали: народ не субъектен. Так кто будет заниматься, внезапно проявит ее?
— …Путин в Кремле в момент тяжелого военного поражения — результат катастрофический. Потому что, первое, миллион упырей, которые привыкли убивать за большие деньги, которые сейчас находятся на фронте и убивают украинцев за большие деньги, они окажутся не у дел, они хлынут все… 1917 год. Даже конец 1916-го, когда вся вот эта вот российская армия хлынула, куда она хлынула? А они хлынули и в Питер, они хлынули и в Москву. И они на штыках принесли фактически сначала революцию, а потом переворот.
И сейчас вот эта вот вся чудовищная лавина упырей, часть из которых наемники. Что такое российская армия? Половина наемников, а половина уголовников. Вот эта вот вся масса злобная, пропитанная ненавистью, привычкой и умением убивать, она хлынет в Россию. И это будет почище 1917 года. И никакая власть не устоит
— Советский Союз недоразвалился, по-вашему?
— Конечно… Империи в 21-м веке не живут. Ну, не живут империи в 21-м веке. Вот такие, как Россия, Австро-Венгерская империя, Османская империя, другие империи, Британская империя, они по-разному разваливались, по-разному, но они все развалились. Российская империя очень сильно задержалась на свете. Она пыталась развалиться дважды: в 1917-м, в 1991-м, и сейчас она беременна развалом. И Путин очень сильно ускорил этот развал 24 февраля 2022 года.
