Китай и Россия — партнерство на равных? Президент РФ Путин отправляется в Китай. 2026-2027 станут перекрестными Годами образования. Что это значит на самом деле?
Очередной официальный визит российского президента Владимира Путина в Китай по приглашению председателя КНР Си Цзиньпина начинается 19 мая. В Китай глава Кремля ездит регулярно и не устает транслировать свой главный месседж: «Китай — важный для России партнер». Более того по решению Путина и Си Цзиньпина 2026-2027 годы объявлены перекрестными Годами образования в России и Китае.
Что говорят в Китае о перспективах сотрудничества с РФ
Китайские госСМИ и соцсети на этой неделе уделяют много внимания «Дорожной карте» (Roadmap) КНР и РФ в сфере науки, технологий и инноваций на период 2026-2030 годов», которая, как ожидают многие эксперты, может быть подписана во время визита Путина в КНР.
В то время как государственные китайские СМИ делают акцент на «полном равенстве» и «положении на равных», многие пользователи социальных сетей пишут на китайском, что в действительности Россию уже списали со счетов. Наряду с многочисленными насмешливыми высказываниями встречаются и пользователи, которые высказывают мнение, что Китай, вероятно, по-прежнему опирается на российский опыт в таких областях, как космические технологии, производство вооружений и тому подобное.
Есть также китайские ученые, которые предостерегают от недооценки российской науки. По их мнению, Пекинможет упустить уникальные возможности в ряде технологических областей, если будет слепо отдавать приоритет сотрудничеству со странами Запада.
Ученые в КНР также критикуют тот факт, что китайско-российское научно-техническое сотрудничество зачастую на деле оказывается «хрупким». Они указывают на отсутствие структуры или системной интеграции — особенно с учетом того, что научная среда в России сопряжена с проблемами, поскольку многие достижения просто невозможно эффективно коммерциализировать. Кроме того, многие российские ученые либо очень плохо владеют английским языком, либо эмигрируют в Европу или Америку, что существенно осложняет сотрудничество.
Сотрудничество РФ и Китая в сфере образования и науки бьет рекорды?
Российские информационные агентства уже давно сообщают о новых рекордах: «Количество иностранцев среди аспирантов в российских вузах значительно увеличилось и продолжает расти, при этом наибольший процент приходится на граждан КНР», «Китай стал лидером по числу совместных научных публикаций с Россией».
«С 2023 года доля российских публикаций, выполненных с участием Китая, превысила долю публикаций с участием США или Германии — однако их абсолютное число сокращается. В целом Россия публикует меньше научных работ. Китай извлекает выгоду из изоляции России: многие китайские студенты в России осваивают технические и естественно-научные дисциплины, зачастую уделяя особое внимание технологиям двойного назначения», — так прокомметировал сообщения о «новых рекордах» РФ и КНР экс-посол ФРГ в КНР Фолькер Штанцель (Volker Stanzel), входящий сегодня в руководство берлинского фонда «Наука и политика» (Stiftung Wissenschaft und Politik). Кроме того, подчеркивает немецкий эксперт, высказываются сомнения по поводу качества многих совместных работ китайских и российских ученых. «В них приоритет зачастую отдается престижу, а не передовым научным исследованиям», — комментирует экс-посол ФРГ в Китае.
«Мы действительно видим рост технических публикаций, но я ничего не могу сказать об их качестве. Возможно, это публикации ради публикации. То есть китайские «мусорные» журналы тоже есть, но в России они будут учитываться как иностранные. Поэтому если ты опубликовался в китайском «мусорном» журнале, это все равно лучше, чем не опубликоваться совсем», — считает Алексей Чигадаев, китаист, эксперт аналитического центра NEST и аспирант-исследователь Свободного университета Берлина.
Можно ли говорить о равноправном партнерстве? Экс-посол ФРГ в КНР Фолькер Штанцель считает, что эти отношения асимметричны. «Китай значительно сильнее — в экономическом, технологическом и демографическом отношении, — тогда как Россия, во многом из-за войны в Украине и западных санкций, зависит от Китая как от своего основного партнера. Китай использует Россию преимущественно в качестве поставщика сырья и стратегического союзника в противостоянии Западу. «Дружба без границ» на деле представляет собой скорее общность интересов, нежели подлинный союз», — считает бывший дипломат.
Фолькер Штанцель убежден: «Россия выступает в роли младшего партнера, тогда как Китай занимает доминирующее положение. Он предоставляет больше ресурсов, определяет повестку дня и извлекает гораздо более существенную выгоду из трансфера знаний. Россия же вносит вклад преимущественно в виде сырья и испытательных мощностей (например, для военных технологий), не предлагая взамен равноценного технологического или финансового вклада».
Алексей Чигадаев указывает и на большое структурное преимущество Китая — больше, чем у России, больше, чем у США, больше, чем у Европы, потому что у Пекина разработка и внедрение технологий идут рука об руку.
Совместный университет есть — рейтинга нет
Российские чиновники по популяризации науки заверяют, что Китай и Россия — одни из немногих стран, которые активно развивают теоретические и экспериментальные исследования в области термоядерного синтеза, лазерных технологий, а также на пересечении этих сфер. Чаще всего российские и китайские ученые сотрудничают в области естественных наук.
На фоне развития российско-китайского сотрудничества в сфере науки и образования был создан и первый совместный вуз Китая и РФ, проект Пекинского политехнического института и МГУ. Меморандум о его создании был подписан в рамках официального визита Путина в КНР в мае 2014 года. В сентябре 2017-го в вузе прошли первые занятия. Количество студентов в 2026 году может достичь примерно 4,5 тысячи человек. Их набирают в основном из числа учащихся в МГУ. Как пояснили DW в представительстве Германской службы академических обменов (DAAD) в Пекине, Университет МГУ-ППИ в Шэньчжэне не занимает видного места ни в одном из соответствующих университетских рейтингов. Пекинский политехнический институт — партнер МГУ — относится к так называемым «Семи сыновьям национальной обороны» («Seven Sons») — университетам, которые тесно связаны с оборонной промышленностью и научными исследованиями в области национальной безопасности.
ППИ, как и другие университеты Китая из группы «Seven Sons», тесно сотрудничает с Народно-освободительной армией Китая. Как подчеркивают в пекинском представительстве Германской службы академических обменов, основное отличие от других совместных вузов в КНР — в том, что преподавание осуществляется здесь на русском, китайском и английском языках. В большинстве других совместных образовательных инициатив в Китае главным языком является английский. Основной фокус обучения лежит на естественных науках. Университет МГУ-ППИ в Шэньчжэне, как говорится на сайте, имеет партнерскую сеть с 50 институциями, среди них указан и Байройтский университет. Доминируют партнеры из РФ, Беларуси, Узбекистана. В неполном списке партнеров, как отмечают в DAAD, немецкого вуза нет. На запрос DW в Байройтском университете ответили, что сотрудничество с МГУ-ППИ в Шэньчжэне было заморожено после начала полномасштабной войны в Украине.
Помимо совместного университета есть, конечно, и другие проекты. «Сейчас мы действительно видим активизацию интереса российско-китайского сотрудничества, — говорит в интервью DW Алексей Чигадаев. — Есть 15 разных ассоциаций, например, ассоциация технических вузов России и Китая, ассоциация гуманитарных вузов, ассоциация педагогических вузов. Еще один пример — Ассоциация научно-технического сотрудничества России и Китая, которая является добровольной самоуправляемой неправительственной организацией, созданной для совместной реализации общих интересов и достижения уставных целей объединившихся организаций. Среди них на сайте организации можно найти и такие технические предложения из КНР: «3D-принтер», «Робот для обнаружения и операции в условиях ядерной радиации» и другие. Большинство из них датируются 2020-2021 годами. Технические предложения из РФ, представленные на сайте объединения, более свежие — 2024 года, например — «Инновационные достижения в исследовании пробиотических микроорганизмов».
«То есть все институты эти мы видим, проблема в том, что они не работают. До этого года не было сотрудничества ни с одним крупным китайским университетом», — поясняет китаист, аспирант Свободного университета Берлина. Чигадаев предполагает, что после поездки Путина могут появиться новые совместные программы. «Но вот для этого потребовалось объявить годы образования, и для этого потребовался визит президента России в Китай», — подчеркивает эксперт.
Для российских студентов и аспирантов остается образовательный трек, который оказался полностью переориентирован на Китай. Как отмечает китаист Чигадаев, это один из последних «мостов» в России, дающий возможность получить мировое образование, потому что большинство европейских и американских вузов заморозили свои программы.
Изоляция России в академическом пространстве
До начала полномасштабной войны в Украине Россию и Европу связывало тесное сотрудничество в сфере науки и образования. После развязывания войны Россию исключили из участия в Болонском процессе, а российские вузы постепенно отказываются от Болонской системы. В начале 2026 года Германская служба академических обменов объявила о прекращении своей работы в России после того, как власти РФ отнесли ее к «нежелательным организациям».
Почему российские чиновники заколачивают «окно в Европу» для российских студентов? Экс-посол ФРГ в КНР Фолькер Штанцель считает, что основная причина заключается «в политической инструментализации науки со стороны российского государства», а также в риске того, что для европейских партнеров такое сотрудничество может косвенно означать способствование ведению войны. Десятилетия совместной деятельности на равных условиях завершились, уверен эксперт берлинского фонда «Наука и политика».
Как подчеркивает Алексей Чигадаев, если разделить российское образование на социальное, гуманитарное и технологическое, то в сфере социально-гуманитарного образования контакты с китайскими партнерами были, а в техническом знании, «в STEM-образовании (Science, Technology, Engineering, Mathematics) там все очень плохо, потому что это дисциплины, которые сейчас очень активно контролируются со стороны службы безопасности, если ты хочешь общаться со своим китайским коллегой — ты должен подписать бумагу о том, что ты идешь на конференцию Х и будешь выступать там с работой Y». «Количество людей, которые получили обвинение по статье «Шпионаж», в России достаточно большое сейчас, и все они получили (обвинение. — Ред.) за сотрудничество с Китаем. Поэтому, когда мы говорим о совместных лабораториях, проектах, надо понимать, что это все — под очень пристальным контролем РФ, которая боится утечки мозгов в Китай», — говорит Чигадаев. В целом, по мнению эксперта, интерес к Китаю у российских студентов и ученых есть, ведь большинство программ российских вузов с международными — американскими, европейскими — фактически приостановлены: заморожены либо вовсе отменены. У российских студентов не остается выбора: это либо сотрудничество с Китаем, либо с другими странами, которые сейчас находятся в списке «дружественных».
Для Европы Китай остается важным, но неоднозначным партнером, подчеркивает Фолькер Штанцель. В Германии насчитывается более 1400 соглашений о сотрудничестве между немецкими и китайскими университетами. Наибольшее число иностранных студентов и аспирантов по обмену в Германию приезжают именно из КНР. Как отмечает немецкий эксперт, федеральное правительство предостерегает от возникновения зависимостей и передачи технологий в чувствительные сферы. В настоящее время программы финансирования ЕС содержат ограничения на участие Китая — в частности, в исследованиях, имеющих значение для безопасности. Китаист Чигадаев говорит и о тесной связи между государством и образовательным сектором в КНР. «У Китая много денег, у Китая есть понятные цели, определенные государством, — резюмирует Чигадаев. — Если у тебя много денег, ты можешь решить любую проблему».
Есть ли будущее у российско-китайского альянса? Экс-посол ФРГ в КНР Фолькер Штанцель указывает на его силу, оба государства дополняют друг друга: у России есть сырье, у Китая — технологии, в политическом смысле оба государства сошлись на совместном неприятии западного доминирования. Но у этого альянса есть и слабые стороны, уверен эксперт из Берлина. Историческое недоверие, экономическая асимметрия и расходящиеся стратегические цели: Китай стремится к глобальному лидерству, Россия — к региональному доминированию.
Отношения Москвы и Пекина отражаются и на мировой повестке. «Это сотрудничество имеет тенденцию дестабилизировать глобальный порядок и может привести к окончательному разделению на более жесткие западный и восточный блоки. Европе необходимо укрепить собственные позиции, не допуская при этом полной самоизоляции. Таким образом: в краткосрочной перспективе — жизнеспособный альянс, но в долгосрочной — весьма сомнительный. Ведь российско-китайское сближение представляет собой реакцию на давление со стороны Запада, но отнюдь не стабильное и равноправное партнерство», — подводит итоги Фолькер Штанцель.
