Школу закрыли как небезопасную, экспертиза рекомендовала её снести, а через несколько дней власти решили снова открыть здание для 1 200 детей. История тбилисской школы №21 за одну неделю успела пройти путь от «аварийного здания» до «временного возвращения учеников». Почему так быстро изменилось решение — и что на самом деле говорится в опубликованном экспертном заключении?
Занятия в школе №21 в тбилисском районе Вера начались, как и в остальных публичных школах Грузии, 15 сентября. Но уже 17 числа, около 22:00, родители получили сообщение: со следующего дня учебный процесс в здании приостанавливается. Официальной причиной стало его аварийное состояние.
«В прошлом учебном году нас уведомили о планируемом ремонте школьного здания, однако никакой информации о проблемах с его конструктивной целостностью предоставлено не было. Как выяснилось, учителей об этом тоже не поставили в известность», — рассказывает Хатуна Сагинидзе, мать одной из учениц школы.
Эксперт по образовательной политике Реваз Апхазава тоже хорошо знаком со школой №21, и не только профессионально.
«У меня две причины, почему я переживаю за эту школу. Я связан с ней как ученик — я здесь вырос, провел одни из лучших лет своей жизни, здесь появились друзья, которые остались со мной на всю жизнь. Позже я сам стал учителем этой школы, а мои учителя стали моими коллегами. Мы все вместе были погружены в ее жизнь, многое здесь делали своими руками», — рассказывает Апхазава.
19 сентября издание Netgazeti опубликовало полное заключение Национального бюро судебной экспертизы имени Левана Самхараули. Из документа следует, что проверка состояния школы началась задолго до начала нового учебного года.
Муниципальный фонд развития обратился в бюро ровно год назад – 16 сентября 2025 года. Экспертам предстояло установить, насколько здание школы №21 устойчиво к сейсмическим нагрузкам и целесообразно ли проводить его реабилитацию. Непосредственное обследование здания состоялось еще 10 декабря 2025 года. Однако окончательное заключение появилось только 10 сентября 2026-го – за пять дней до начала учебного года. А о закрытии школы стало известно несколько позже.
Министр образования Гиви Миканадзе объяснил эту разницу в датах тем, что само заключение поступило в министерство лишь 17 сентября во второй половине дня. По его словам, после принятия документа ведомство приняло решение остановить занятия.
При этом опубликованное заключение не объясняет, что происходило с документом между 10 и 17 сентября: когда его получил заказчик экспертизы — Муниципальный фонд развития, сколько времени заняла передача результатов между ведомствами и знала ли какая-либо из ответственных структур о выводах эксперта до открытия школы.
Есть и более широкий вопрос к срокам самой экспертизы. Между фактическим осмотром школы и оформлением результата прошло около девяти месяцев, а весь процесс занял целый год. Сам опубликованный документ не дает ответа, чем обусловлен такой срок.
Что следует из заключения
При этом вывод эксперта оказался сложнее формулировки «здание находится в аварийном состоянии». В заключении сначала отдельно оценивается характер фактических повреждений школы. По их интенсивности здание было отнесено к III категории пригодности. Эксперт зафиксировал трещины и повреждения отдельных конструктивных элементов, однако часть дефектов назвал локальными. В документе также говорится, что после ранее проведенных работ по усилению здания его деформации стабилизировались и дальнейшего развития на момент обследования не наблюдалось.
Если бы здание осталось в III категории, это само по себе не означало бы необходимости эвакуации и сноса. Согласно временному порядку, утвержденному постановлением правительства Грузии №161 от 22 апреля 2026 года, III категория означает, что здание повреждено менее чем на 30%, его эксплуатационная устойчивость снижена и оно нуждается в своевременном усилении по соответствующему проекту.
Реваз Апхазава считает опубликованное заключение недостаточным основанием для принятия окончательного решения о судьбе здания.
«Когда мы прочитали выводы экспертизы, причины показались нам очень поверхностными. Насколько мы видим из документа, глубокого исследования здания не проводилось. Это – заключение одного эксперта, который осмотрел здание и указал, в частности, что оно не рассчитано на восьмибалльное землетрясение. Для понимания реального состояния школы необходима дополнительная, более глубокая экспертиза».
Окончательная категория устойчивости здания, впрочем, была определена не только по состоянию поврежденных конструкций. Эксперт отдельно оценил соответствие школы требованиям сейсмостойкости и пришел к выводу, что его конструктивная схема этим требованиям не соответствует.
В частности, в заключении указано, что в здании нарушены нормативные требования к расстоянию между поперечными стенами в условиях расчетной сейсмичности, а количество надземных этажей превышает допустимое для школьных зданий. На основании этих несоответствий и постановления правительства №161 от 22 апреля 2026 года эксперт отнес школу уже к IV категории пригодности.
Вопрос этажей
В заключении бюро Самхараули интересно и то, что в нарушениях к нормативным требованиям есть пункт о превышающем норму для школьного здания количестве надземных этажей. Технический регламент по сейсмостойкому строительству прямо устанавливает, что детские и школьные учреждения не должны превышать три надземных этажа. Эта норма содержится в правилах, действующих еще с 2009 года и позднее включенных в государственное регулирование строительства.
В комментарии TV Pirveli бывший директор школы Тамар Амзашвили сообщила, что учебное заведение ранее успешно прошло процедуру авторизации/аккредитации. По ее словам, в рамках этой проверки устойчивость здания была подтверждена заключением бюро Самхараули, после чего школа получила авторизацию и продолжила работу. Соответствующее решение действительно датируется сентябрем 2023 года и по его итогам школа продолжала работу без ограничений.
Именно IV категория стала основанием для итогового вывода: реабилитация здания признана нерентабельной, а вместо нее рекомендован полный демонтаж школы.
Эксперт не утверждает, что степень непосредственно обнаруженных повреждений сама по себе соответствует IV категории. Напротив, из текста следует, что по состоянию повреждений речь идет о III категории, а перевод в IV связан с несоответствием всей конструктивной схемы здания современным требованиям сейсмостойкости.
Что предложили детям
По словам Хатуны, резльтаты экспертизы не вызывали доверия ни у учителей, ни у родителей. На момент приостановки в здании школы училось около 1 200 детей и работали около 100 педагогов.
«Было решено, что ученики продолжат обучение в онлайн-формате в течение одной недели, после чего их распределят по разным школам с обучением в разные смены. Это решение вызвало протесты; учителя также вовлечены в этот процесс», — рассказывает Хатуна.
Апхазава тоже выступил против распределения учеников и педагогов между несколькими школами. По его словам, если временный перевод все же потребуется, школа должна сохранить единый коллектив:
«Если будет принято решение о переводе, учеников и учителей необходимо переводить вместе – в одно здание. Это важно из-за специфики школы».
Отмена решения
За время приостановки работы школы №21 у нее прошло несколько протестных акций с требованием более подробного обоснования заключения экспертизы, а также поиска пространства, в котором ученики и учителя смогли бы продолжить учебный процесс.
«Мы требуем того, что нам больше всего нужно на этом этапе — полной информации, независимой и объективной оценки, безопасного и полноценного образовательного пространства и сохранения образовательной функции и целостности 21-й школы», — говорилось в одном из анонсов акции.
Утром 24 сентября Министерство образования Грузии сообщило, что после уточняющей оценки состояния здания было принято решение провести в школе несколько недель реабилитационных работ. После их завершения ученики смогут вернуться в здание и продолжить там учебу до конца 2026-2027 учебного года при постоянном мониторинге его состояния. Полномасштабные реконструкционные работы министерство планирует начать летом, на этот период учебный процесс должен быть перенесен в альтернативное здание.
Позднее в тот же день представители Минобразования встретились примерно с 35 учителями и родителями учеников. Стороны договорились совместно с Муниципальным фондом развития посетить школу и осмотреть здание. Родители и педагоги заявили, что настаивают на проведении комплексного исследования, которое должно определить, возможно ли укрепить и реконструировать существующее здание или потребуется его снос.
По словам участников встречи, окончательного решения о дальнейшей судьбе здания принято не было. На данном этапе речь идет о проведении минимальных работ, необходимых для возобновления занятий, в том числе фасадных. После их завершения учебный процесс планируется восстановить в кратчайшие сроки.
Министр Миканадзе сообщил, что после получения первоначального заключения ведомство направило в бюро Самхараули дополнительные вопросы. Ответы поступили 23 сентября, после чего была созвана межведомственная комиссия с участием представителей Министерства инфраструктуры, Муниципального фонда развития, мэрии Тбилиси, парламентского комитета по образованию и бюро Самхараули. По словам министра, комиссия пришла к выводу, что после проведения конкретных работ и при условии постоянного мониторинга обучение в здании можно временно возобновить.
До этого Министерство образования предлагало школьному сообществу два варианта: перевести учеников во вторую смену в школы №49 и №51 либо продолжить обучение онлайн. По словам Миканадзе, оба варианта были отклонены родителями и педагогами, которые требовали сохранить школу как единое образовательное пространство и обучение в первую смену. Ранее о предложении перевода учеников в другие учебные заведения сообщало и само министерство.
Реваз Апхазава считает, что ситуация вокруг школы №21 не должна рассматриваться изолированно:
«Важно, чтобы об этой проблеме говорили не только ученики и учителя нашей школы. Есть и другие школы, которые находятся в еще худшем состоянии, но эти проблемы не получают такой огласки. Поэтому речь должна идти не только о 21-й школе, но и о проблемах школьной инфраструктуры в целом».
